К 135-летию со дня рождения композитора – обозреватель «Абзаца»
Он мог бы стать выдающимся литератором или шахматистом. Выигрывал у Капабланки и сыграл вничью с Ласкером. Мог бы прославиться как выдающийся исполнитель. Сергей Сергеевич Прокофьев был одарен всесторонне. И проявлял свои таланты с самого детства.
Он стал композитором – одним из величайших деятелей музыкальной культуры планеты.
Это был крепкий, здоровый, невероятно работоспособный человек с резким характером. Логик и педант, имеющий фантастически богатое воображение. Новатор, чьи музыкальные эксперименты окрестили «кубизмом в музыке», и живой классик, продолжатель великой традиции Глинки, Чайковского, Римского-Корсакова.
Настоящий русский композитор – так он определял себя сам. А его друг и вечный соперник Игорь Стравинский еще в 1915-м писал, что, кроме Прокофьева, в России в тот момент «больше нет русских композиторов».
Сергей Прокофьев поражал своей чрезвычайной плодовитостью. Он мог одновременно работать сразу над несколькими творческими замыслами – оперой, балетом, ораторией… Шахматами был увлечен страстно и называл игру «музыкой мысли». Поступая в Петербургскую консерваторию, он, потомок крепостных и лакеев, имел рекомендацию от своего педагога – композитора Рейнгольда Глиэра к Римскому-Корсакову, страстному любителю шахмат, как человека весьма одаренного еще и в них.
Прокофьев явился на экзамен с двумя папками своих музыкальных произведений: четырьмя операми, двумя сонатами, симфонией и дюжиной фортепьянных пьес. И хоть эти произведения не вошли в творческое наследие композитора, комиссия была поражена.
«Кубистом и футуристом» его прозвали быстро. Публика тогда была увлечена музыкой Дебюсси и Шенберга. И Прокофьева стали неминуемо сравнивать с «французами». Но он уже тогда проявил свой собственный неповторимый талант.
В 1915-м его заметил антрепренер Сергей Дягилев и пригласил участвовать в своих сезонах в сотрудничестве с «Русским балетом». Прокофьев писал для него вплоть до самой кончины импресарио в 1929-м. Именно Дягилев выманил Прокофьева за границу впервые. И в тяжелейшем для России 1918-м он покинул родину на долгие 18 лет. Командировочное удостоверение, выданное ему Анатолием Луначарским, успело истлеть, а паспорт – просрочиться.
Несмотря на то что карьера Прокофьева на Западе стремительно развивалась, мысли о возвращении в Россию не оставляли его.
И это случилось в 1936-м. Прославленный композитор, написавший множество великолепных произведений, среди которых опера «Любовь к трем апельсинам», балет «Блудный сын» и другие, поставленные и исполненные лучшими артистами на лучших сценах мира, возвращается на родину. В СССР – страну, которую он знал не иначе как по рассказам и статьям в западной прессе.
Он будто бы и не заметил переезда. Словно всегда был здесь. Немедленно включился в работу не только по созданию новых произведений, но и по формированию культурной среды и творческого облика страны. Много общался с коллегами, иногда критически, часто резко. Принимал участие в съезде Союза композиторов, активно работал с кинематографистами, умело избегая деспотичности режиссеров и настаивая на своем видении. В тандеме с Сергеем Эйзенштейном были созданы «Александр Невский» и «Иван Грозный».
Прокофьев работал так много и энергично, словно хотел догнать упущенное своей эмиграцией время. Сразу по приезде он создает «Петю и волка» для детского музыкального театра Наталии Сац. Уникальное учебное и просветительское пособие для детей.
Под заказ Прокофьев пишет так же легко и талантливо, как и воплощает собственные музыкальные фантазии. Его общение с гениями эпохи – как советскими (Давидом Ойстрахом, Дмитрием Шостаковичем, Святославом Рихтером), так и русскими вне России (Рахманиновым, Стравинским) – плотное, насыщенное, яркое.
Прокофьев имеет собственное обоснованное мнение обо всем. Он одновременно и авторитетнейший знаток, и мишень для нападок «борцов с формализмом», чье жало пришлось притупить личным вмешательством товарища Сталина. Прокофьев – лауреат шести Сталинских премий.
Вождь и Гений скончались в один день. Сергей Сергеевич работал и в день их смерти, 5 марта 1953-го. Тень смерти Сталина накрыла невниманием кончину одного из величайших музыкальных гениев эпохи.
Память о Сергее Сергеевиче Прокофьеве, почтение к его творческой судьбе и восхищение его невероятным даром и огромным наследием живут в России и мире ныне и всегда. Великому бессмертному композитору сегодня исполняется 135 лет.
Созданное им не только стало дополнением и продолжением великой традиции русской музыки, но обогатило всю мировую культуру благодаря его таланту быть всегда новатором, невзирая на эпохи и давление. Фрагменты его «Ромео и Джульетты» или «Поручика Киже», марш из «Трех апельсинов» вошли в современную музыку и кинематограф и поражают своей актуальностью.
Мы не просто слушаем Прокофьева, мы им живем, даже когда не понимаем, что в наших модных наушниках в песнях Стинга или Робби Уильямса звучит его бессмертная музыка.
Прокофьев – непокорный, резкий, энергичный, глыба и экспериментатор, мощь и пламень – влияет сегодня на музыку не меньше, чем когда был жив и творил самолично.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
