Выбил почву из-под нот: почему музыка Стравинского восхищала одних и возмущала других

«Великий Игорь» или даже «царь Игорь» – так называли Стравинского в Европе и Америке, где он прожил большую часть жизни. Музыка композитора всю его долгую жизнь вызывала споры – негодование одних и упоение других.

Самый русский из всех западных и самый западный из всех русских – так делили и делят до сих пор его музыкальное наследие. Сам Игорь Федорович пытался пресечь это перетягивание каната. Он писал: «Я всю жизнь по-русски говорю, у меня слог русский. Может быть, в моей музыке это не сразу видно, но это заложено в ней, это – в ее скрытой природе».

Слава пришла к композитору, когда ему еще не было и 30 лет. Сергей Дягилев – выдающийся импресарио – заказал молодому композитору, автору тогда не слишком оцененных произведений, балет для своих «Русских сезонов». Дягилев схитрил. Заказ разместил втайне от конкурентов у разных творцов – маститого профессора Анатолия Лядова и молодого дарования Игоря Стравинского.

Балет «Жар-птица» на музыку Стравинского, представленный в Париже в хореографии Михаила Фокина, костюмах и декорациях Бакста и Головина, мгновенно сделал Стравинского не просто знаменитым, но абсолютным открытием для мировой публики. Это была настоящая мания!

Русские балеты, русская музыка, русский дух заняли Париж как когда-то гвардейцы русской армии. В салонах и газетах обсуждали только их.

Окрыленный успехом Дягилев, считавший Стравинского своим амулетом, завалил композитора работой. Заказал еще два балета на русскую тему.

Игорь Федорович детство свое провел в родительской усадьбе на Финском заливе под Петербургом. И с малых лет очень любил крестьянские песни – нарочно подкарауливал возвращавшихся с поля под вечер работников, чтобы послушать их. Красота и непостижимость этих мелодий была той тайной, которую композитор исследовал в своем творчестве и которой его и посвятил.

Стравинский блистал в Париже. Его обступили и даже облепили деятели искусства и тогдашние короли музыки. Импрессионисты Дебюсси и Эрик Сати видели в нем свой шанс получить еще больше культурного влияния. Ревниво отговаривали Стравинского от увлечения музыкой конкурентов, например Шенберга.

За него боролись художники и писатели. Старались быть причастными к его творчеству. Критика бесновалась и обвиняла Стравинского в приверженности модным течениям.

Балет «Петрушка» был принят с восторгом. А «Весна священная» провалилась с треском. Дягилеву на премьере пришлось даже трижды выключать свет в зале, чтобы угомонить разгневанную публику, не принявшую музыки Стравинского, хореографии Нежинского и костюмов Рериха. Три в одном. Сам Стравинский также был недоволен постановкой, заметив, что на репетициях все движения под музыку выглядели фантастически, а на премьере возникла «неуместная помпезность».

Это нисколько не убедило «царя Игоря» изменить себе. Он искал и далее. Новаторствовал. Обращался к традиции. Глубоко погружался в языческие корни и античную драму, чтобы найти истоки истинно своей музыки.

Начало Первой мировой Стравинский встретил в Швейцарии. Там и остался на долгие годы. Жил в Париже, где уже новое поколение французской богемы увивалось вокруг него – писатели и художники послевоенной Франции. Жан Кокто, член творческой группы «Шестерка», восхищенный музыкой Стравинского, писал: «Весна священная» произросла мощным деревом, оттесняя наш кустарник, и мы собирались было признать себя побежденными, как вдруг Стравинский вскоре сам присоединился к нашему кругу приемов».

Революцию Стравинский – истинно русский человек и композитор – не принял и остался на чужбине. Долгое время бедствовал, буквально не имея средств к существованию своей семьи. Некоторое благополучие удалось вернуть работой в США, куда его пригласил Джордж Баланчин – хореограф, соратник по дягилевским сезонам.

Стравинский писал балеты, симфоническую музыку, оперы на античные, библейские и пушкинские сюжеты, вдохновляясь музыкой великого Чайковского. Основой для его музыки становились даже придворные танцы. И всегда это был неизменно «великий Игорь» – единственный и неповторимый.

Чувствующий звук и движение, только ему одному подвластным тончайшим органом чувств. Вот что писал о музыке для его балета «Агон» Баланчин: «Подобной музыки мне еще не приходилось слышать. Что поражало меня, так эта жизненная сила каждого такта. Каждый такт ведет свою обособленную жизнь, и вместе с тем они объединены в живое целое».

Стравинский много работал, думал о Родине, которая оставалась для него недостижимой.

Уже на склоне лет он посетил СССР. Было это в 1962-м. Лично дирижировал оркестром во время гастролей в Москве и Ленинграде – городе, где он жил и родился как музыкант и композитор. Где жили и служили его родители – музыканты.

Западная пресса бросилась убеждать, что «царь Игорь» остался разочарован этой поездкой. Даже придумался анекдот, что на вопрос журналиста, какая птица для него самая дорогая – «Жар-птица» или «Соловей» (имелись в виду одноименные балет и опера), Стравинский ответил жестом. Скрестил ладони таким образом, чтобы они образовали двуглавого орла – герб императорской России.

Но прессу опровергал сам Стравинский. Он намеревался снова вернуться в Россию позже. Однако болезнь не дала ему такой возможности.

Он умер 55 лет назад в Нью-Йорке, где и похоронен на кладбище Сан-Микеле.

Русский человек, русский композитор, всемирно признанный гений.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.