К 95-летию со дня рождения первого президента России – обозреватель «Абзаца» Юрий Шумило.
Признаюсь, непросто писать текст к промежуточному юбилею человека, бесспорно славного лишь одним поступком.
Объективности ради, давать оценку исторической личности правильнее все-таки истории, а не нам, сегодня живущим и рефлексирующим. Запросто можно уйти в субъективизм, в мелкие свои обиды и непонимание каких-то ныне неочевидных процессов. Но я все же попробую.
Итак, сегодня исполняется 95 лет со дня рождения Бориса Николаевича Ельцина – первого президента нашей страны.
Подробности детства, юности и карьерные передвижения скрупулезно курирует центр его имени в Екатеринбурге.
Там все детально рассказано про село Бутка Талицкого района Свердловской области, где родился, про учебу в Уральском политехническом институте и про волейбольную команду, про то, как в 1968-м возглавил отдел строительства обкома партии, а в 1975-м стал секретарем этого обкома КПСС, ответственным за промышленное развитие области.
С 1978 по 1985 год – первый секретарь обкома, по сегодняшнему как бы губернатор Свердловской области.
Дальше многие помнят его депутатство в Верховном Совете, яркие речи, «Борис, ты неправ!» от коллег, поездки в общественном транспорте, к которому подвозили на черной «Волге» – уже в чине первого секретаря МГК КПСС (по нынешней табели о рангах – мэр Москвы).
Про то, как подвозили, в «Ельцин-центре» вряд ли расскажут. Как и про то, что решение снести дом Ипатьева в Свердловске принималось именно им.
Я же попробую восстановить личное отношение к Ельцину, сразу отмечу – именно субъективное. Благо однажды довелось пронаблюдать человека вблизи.
Дело было в 1986-м, в шестом павильоне «Мосфильма», где снимали в декорациях фильм Карена Шахназарова «Курьер». С утра на студии была суматоха: аналог нынешней ФСО шустрил по колосникам павильона, фиксировал множественные входы-выходы. Все переживали. Ждали первого секретаря МГК, про которого я тогда ничего не знал. Ну Ельцин и Ельцин, мало ли партийных бонз «Мосфильм» навещали.
Он прибыл в ладно сидящем костюме от «Большевички» и в туфлях «Скороход» – высокий, седой, громкий. Начал поучать режиссера, как снимать кино. Ну, все эти уже тогда опостылевшие слова про «крепить, множить, дерзать». Ничего нового съемочная группа от Ельцина не услышала – обычный партийный слог.
На большинство присутствующих он какого-то особого впечатления не произвел. Лично я помню, что записал его в обычные партийные фанфароны.
Дальше были его дрязги с Лигачевым, с Горбачевым, с политбюро и прочее. Ельцин захватил умы творческой интеллигенции, выступал в Доме кино после опалы, но мне, киношному администратору, было чем заняться – и какую-то часть жизни я за Ельциным не приглядывал.
Навел на него резкость уже как на президента России, в 1991-м, в августе. Помню, что тогда страна, почти поголовно потянувшись к демократии, выступила против ГКЧП. На время показалось, что я ошибся, что Ельцин умница и я тогда в павильоне чего-то в нем не разглядел.
Этот морок длился долго, я искал ему оправдание и после Чечни, и потом, но в 1996-м, во время его повторных выборов, сделалось стыдно. За Ельцина, за страну.
Стыд прошел после его слов «Я устал, я ухожу». Начался новый период. Пришел новый президент. И только за это я Борису Николаевичу безмерно благодарен.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
