Ге чистой красоты: какой провал ждал знаменитого художника

По мнению некоторых исследователей, картина именно этого художника «Что есть истина?» вдохновила Михаила Афанасьевича Булгакова на написание линии Иешуа Га-Ноцри в его романе «Мастер и Маргарита». Живописец и философ Николай Николаевич Ге – один из классиков и одновременно один из самых спорных творцов русского изобразительного искусства XIX века.

Его выпускная работа, написанная на библейский сюжет, выполненная в безупречной манере, по окончании Императорской Академии художеств принесла Николаю Ге Большую золотую медаль, звание художника 1-го класса и оплаченную учебным заведением поездку в Европу. Библейские сюжеты, их глубокое исследование и осмысление стали основными в творчестве художника.

Во-первых, откуда такая фамилия? Прадед художника французский дворянин Матье де Ге бежал от революционного террора из Франции, как и многие его соотечественники, в Россию. Семья получила титул и службу. Не выбилась в богачи, но и не бедствовала. Когда на свет появился Николай Николаевич, в губерниях свирепствовала холера, погубившая мать, которой он так и не узнал.

Отец был строг. Настоял на обучении на физико-математическом факультете, хотя еще в Киевской гимназии на способности Николая-младшего к рисованию обратили внимание педагоги.

В Петербурге, куда приехал обучаться физике юноша Ге, грезивший Академией художеств, жил старший брат, взявший на себя заботу о нем. Но не углядел. Студент-физик сорвался и поступил в академию.

Обучение в высшем художественном заведении России составило долгие семь лет. Находившийся под влиянием живописи Карла Брюллова Николай Ге нашел свою манеру, в которой сумел раскрыть драму канонических библейских сюжетов остро и эмоционально.

Как написано выше, после окончания академии Николай поехал в Европу на несколько лет. К тому времени он уже был женат, и его супруга составила ему компанию в этом путешествии. За время поездки семья художника посетила Германию, Швейцарию, Францию и, конечно, Мекку всех живописцев – Италию.

Обратно в Россию Николай Николаевич взял с собой не только мастерство, вдохновленное красотами Неаполитанского побережья, но и вольнодумство.

Это не был революционный повстанческий пыл. Это было беспокойное новаторство дум – новый взгляд на вечные истины.

В Петербурге его особый взгляд заметили. Его картину «Тайная вечеря», которую он писал во Флоренции, незадолго до того познакомившись в Риме с еще одним великолепным русским художником – Александром Андреевичем Ивановым, создателем монументальных полотен с оригинальным подходом к религиозным темам и образам, встретили в штыки.

В ней критиков раздражало буквально все – главным образом интерпретации художником Христа и апостолов, в изображении которых усмотрели сходство с государственным преступником – Александром Герценом. Так и было – Ге использовал портрет Герцена для написания. С Герценом он познакомится много позже и напишет его портрет. Сомнения относительно «Тайной вечери» были рассеяны, когда полотно выкупил в свою частную коллекцию сам император. Автор получил звание профессора академии.

Карьера Николая Ге стремительно пошла вверх. Но не за эти ступени он цеплялся – дороже была истина. Ее поиску он и посвятил всего себя. По традиции русского искусства решил он это делать снова за границей. Прожив во Флоренции несколько лет, где много писал, Николай Ге возвращается с большим выставочным фондом и примыкает к передвижникам. Для выставки художественного товарищества он пишет свой шедевр «Петр I допрашивает царевича Алексея в Петергофе». Картина буквально взрывает критику – и ее немедленно выкупает Павел Третьяков для своей галереи.

Далее следует провал за провалом. В художественном плане – невероятный успех, в карьерном – полное фиаско. Слишком вольные интерпретации канона при изображении религиозных образов вызывают недовольство цензуры. Лично всесильный Победоносцев доводит до сведения императора мнение о недопустимости публичной демонстрации некоторых картин Ге. Картины снимают с выставок, некоторые выкупает Третьяков, но разрешения представить полотна зрителю от цензуры не получает.

Картины исчезают в запасниках. Николай Ге испытывает нужду. Живет в провинции. Пишет ради заработка портреты местных купцов.

Новый толчок к творчеству дает ему знакомство со Львом Толстым. Ге не только становится вегетарианцем, но и все более укрепляется в необходимости заново осмыслить евангельские истины.

Он создает самое известное прижизненное скульптурное изображение Толстого и полностью проникается его идеями. Увы, идеи эти – яркие и осуждаемые – приводят к бедности и прозябанию. А полотно «Распятие» объявляется кощунством. Возможно, одна из самых значимых работ художника до нас не дошла. Не была она принята и за границей – в Америке, куда повез ее художник, публика от нее отвернулась.

Отвернулась она и от самого художника, оставившего в русском искусстве большой след. Помимо религиозных и античных, исторических полотен Ге написал множество удивительно тонких и реалистичных портретов современников – Ивана Тургенева, Николая Некрасова, Виссариона Белинского, Михаила Салтыкова-Щедрина.

Закончил свое творчество Николай Ге собственным автопортретом – немолодого, изможденного, усталого человека, искавшего истину и нашедшего к ней свой особый путь. Великий путь к главному вопросу – «Что есть истина?».

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.