Мат городов русских: почему обсценная лексика – не часть нашей культуры

Сегодня отмечается Всемирный день борьбы с ненормативной лексикой. Забавно, что в Институте русского языка имени В. В. Виноградова РАН сочли это хорошим поводом выступить в защиту русского мата и представить его как некое достояние народа.

«Лингвисты сейчас, как бы парадоксально это ни звучало, выдвигают тезис о том, что мат нужно защищать и спасать, что нужно стараться мат ограничить в употреблении именно для того, чтобы мы этот уникальный пласт слов, обладающих такой силой, не потеряли», – заявил давеча научный сотрудник института, председатель Филологического совета Тотального диктанта Владимир Пахомов.

По его словам, искоренять мат из языка не нужно. Лучше, мол, вести просветительскую работу и разъяснять носителям, как и в каком контексте уместно использовать эту лексику.

Признаться, изумительное высказывание. Человек, облеченный званием ученого, нас уверяет, что это «уникальный пласт слов», который нельзя потерять и даже надо спасать. Весьма странно слышать это от лингвиста. Будто на самом деле матерщина находится в таком загоне, что пора подумать, как ее оберечь от тлетворного влияния великого и могучего нормативного русского языка.

Зайдите в любую школу, на спортивную площадку, пристройтесь к кучке тинейджеров, среди которых будут и девушки, – и вы услышите такое, чего вам и не снилось. Молодежная среда – питательный бульон для этой словесной плесени.

А почему? Потому что то же самое можно услышать по радио, прочитать в современной беллетристике. Потому что так говорят многие взрослые – и никто их публично не порицает. И расхожей стала фраза «Русский язык без мата, что щи без томата». Простите, но это бред.

И кто мне назовет критерии контекста, в котором мат применять можно? Дома? Уединившись в ванной? Или в дремучем лесу? В закрытых аудиториях? При этом нельзя забывать, что лексика – это отражение понятийного аппарата народа, которым тот пользуется в своем мышлении и общении.

Чем больше слов – тем больше понятий и оттенков, которые ими отражаются, и тем богаче язык. Для сравнения: переводческий словарь с любого скандинавского на русский значительно тоньше, чем словарь с русского на эти языки. Надо объяснять почему? Мат же полностью нивелирует красоту и богатство нашего языка.

И вот это бесценное богатство, возвышающее и облагораживающее русских людей по мере их овладения родной речью, нам предлагают разбавлять «в нужном контексте» матерщиной. Но ведь если в бочке меда заведется хоть капля навоза, то это уже бочка навоза, а не меда.

Унижение самого себя и окружающих, низведение доброй беседы до неловкой для всех ситуации, к которой примешаны похабщина и скабрезности, – вот что несет в себе использование мата. Нет такого контекста, который позволил бы использовать нецензурную лексику.

На днях, выступая в Совете Федерации, патриарх Кирилл призвал законодательно запретить использование ненормативной лексики в общественном пространстве: «Было бы хорошо, чтобы наши законодатели озаботились темой вообще запрета использования матерного языка в общественном пространстве. <…> Призываю к тому, чтобы законодатели озаботились этой очень важной и, я бы сказал, в каком-то смысле судьбоносной темой».

Конечно, судьбоносной. Потому что использование нецензурной брани разрушает не только нормы литературного языка, низводя его до уровня лексики прокуренной пивной, но и нравственные устои общества.

Слова материальны. Слово может воскресить человека, помочь ему воспарить душой в трудных обстоятельствах. Моя мама была замечательным хирургом. Она постоянно говорила, что лечит не столько знание и умение врача, сколько его доброе слово, сказанное пациенту.

Слово может и убить. Давно подмечено, что сквернословы постоянно испытывают тяжелые жизненные обстоятельства. У них все не так, все плохо. Мат как будто притягивает к себе разные трудности, болезни и скорби.

Объяснение тому можно найти только в духовной области. Церковь утверждает, что сквернословие – это хула на Бога и Богородицу, антимолитва, призывание зла. Вероятно, атеисты покрутят пальцем у виска, прочитав эти строки. Тогда пусть поставят на себе эксперимент. Или предпочтут не рисковать?

Поэтому еще раз: мат – это не некий культурный пласт, не часть языка. Это опухоль, которую надо вырезать.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.