Малоросс не дорос: почему Александр II боролся с украинскими книгами

Эмсский указ императора Александра II от 1876 года играет особую роль в исторической мифологии украинства. Предусмотренные им меры украинские националисты называют не иначе как «лингвоцидом», то есть убийством языка. Таким образом, Эмсский указ стоит для них в одном ряду с пресловутым голодомором, поскольку язык, как известно, – душа народа. Сам же император, который в русской историографии получил титул Освободителя, на Украине признан самым страшным врагом.

Несколько слов о месте, в честь которого был назван указ. Бад-Эмс – курортный городок в Германии, который во второй половине XIX века был для русских чем-то вроде современного Куршевеля. «Русских здесь половина», – писал Федор Достоевский, завсегдатай курорта. В числе этой половины бывали и Жуковский, и Тютчев, и Вяземский.

Александр II тоже приезжал в Бад-Эмс в свой законный отпуск. И вот в этой-то расслабленной атмосфере он подмахнул бумагу, направленную против «опасной в государственном отношении деятельности украинофилов» и прежде всего против распространения «малорусского наречия».

Все как всегда: москали развлекаются, а украинцы страдают.

Правда, о полном запрете украинского языка в указе речи не было. Были запрещены: ввоз украиноязычных книг из-за границы (как мы понимаем, этой заграницей была в первую очередь Австро-Венгрия); печать книг и текстов к нотам на малорусском наречии; использование этого наречия в сценических постановках и публичных чтениях.

Эти ограничения, впрочем, не касались исторических памятников и «изящной словесности» (то есть художественной литературы) при условии, что подобные тексты печатаются с сохранением русской орфографии, а не на «кулишовке» и тем более не латиницей, которую продвигали австрийцы и поляки.

Поэтому развитию украинской литературы Эмсский указ никак не мешал. И за период его действия (до 1905 года) сочинения Тараса Шевченко, например, публиковались неоднократно.

Размышляя о причинах издания указа, я бы прежде всего хотел сказать не о политическом, а о просветительском аспекте. Страна-то была неграмотная. И вот в стране, где основная масса крестьян подписывалась крестиком, появляются украинофилы, соблазняющие «малых сих» искусственным и даже до конца еще не сконструированным наречием, подменяя им литературный русский язык, принятый на всей территории империи. Переводят на украинский богослужебные книги, издают учебники, открывают школы, где учат детей на этом языке. Украинофилы делали акцент на пропаганде именно среди необразованного народа, выпуская большими тиражами дешевые книжки, так называемые метелики (мотыльки).

Представьте себе, например, что в современной школе детей с первого класса станут учить на блатной фене, убеждая, что это и есть правильный русский язык. Примерно такой же подлой подменой занимались и украинофилы. Причем ладно бы они обращались к народу на том языке, на котором он действительно говорил. Но малороссийские крестьяне протестовали против украинствующих священников, пытавшихся проповедовать им на мове: они просто не понимали этот язык.

Украинство, возможно, осталось бы культурным экспериментом отдельных чудаков, если бы не геополитический контекст, в котором оно развивалось. Во второй половине XIX века на территории двух империй, Османской и Австрийской, растет национализм малых народов, прежде всего славянских. Чехи вспоминают, что они не просто немцы со славянскими фамилиями, которые варят немецкое пиво и едят немецкую рульку. Хорватские аристократы, сроду говорившие только по-венгерски, собирают съезды, на которых решают, какой из народных диалектов положить в основу нового хорватского языка.

Наконец, в 1863 году восстают российские поляки и помогает им – кто бы вы думали? Джузеппе Гарибальди – Че Гевара своего времени и любимец прогрессивной русской интеллигенции. Украинофилов поляки рассматривали как своих естественных союзников: мол, украинцы – это в принципе такие же поляки и тоже могли бы побороться за независимость.

На этом фоне игры с мовой уже не казались невинными. Во время восстания был издан «Валуевский циркуляр», в котором было установлено, что никакого украинского языка нет, а есть русское наречие, испорченное влиянием Польши. Положения этого циркуляра позже легли в основу Эмсского указа.

Необходимость таких мер была отчасти вызвана и политикой самого Александра II. Его отец, Николай I, последовательно отстаивал нерушимость европейских империй, не оставляя шансов национализму малых народов. После того как во время Крымской войны Австрия ответила нам черной неблагодарностью за спасение венского трона, было решено Австрию ломать – а что было еще с ней делать? Поддержанная Россией борьба за освобождение славянских народов не могла не отозваться подъемом сепаратизма внутри самой России. Эмсский указ на время приостановил этот процесс в Малороссии, но, к сожалению, полностью задавить его не удалось.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.