Суд скудельный: почему Токийский трибунал 1946-го не коснулся главных злодеев

3 мая 1946 года – 80 лет назад – прошло первое заседание Токийского трибунала, призванного подвести черту под Второй мировой войной. Его еще называют «азиатским Нюрнбергом», однако между двумя процессами были весьма существенные отличия.

Если германский суд стартовал в ноябре 1945-го и дух союзничества между СССР и западными демократиями еще ощущался, то японский проходил (в течение двух с половиной лет) в условиях все усиливающейся холодной войны. Советскую делегацию в Токио представители американской оккупационной администрации сперва приняли хорошо, но вскоре отношение изменилось. Ее участник, военный юрист Анатолий Николаев вспоминал:

«С нас потребовали платы долларами за питание, перестали давать автомашины. Причем, когда ввели оплату питания долларами, мы сразу не имели возможности рассчитываться американской валютой, поскольку еще не получили ее из Москвы. Тогда дирекция столовой вывесила такое объявление: «Русские исключаются из столовой ввиду неуплаты стоимости питания». Мы, разумеется, заявили протест против такого произвола».

Протест, надо отметить, был принят, и русским предоставили кредит. Но осадочек остался.

Если в Германии державы-победители находились в равном статусе, то в Японии всем заправлял глава временной администрации, генерал Дуглас Макартур. Именно он утвердил Устав трибунала, назначил главного обвинителя – адвоката Джозефа Кинана – и председателя – австралийского судью Уильяма Уэбба. Представления генерала о том, как должна выглядеть послевоенная Япония под опекой США, сыграли решающую роль в отборе обвиняемых. В своих воспоминаниях он откровенно об этом написал:

«Ничто не доставляло мне столько хлопот, как Международный трибунал над японскими военными преступниками в Токио. <...> Потсдамская декларация требовала наказания всех лиц, которые принимали участие в развертывании войны, всех милитаристов и ультранационалистов. Я сильно сомневался в правильности этого решения, так как оно вело к отстранению от активной деятельности способных людей, необходимых для строительства новой Японии».

Первым делом Макартур вывел из-под удара императора Хирохито и всех членов августейшей семьи. Конечно, будет преувеличением называть микадо «азиатским Гитлером» – фюрер в японских условиях был коллективным. На заседаниях кабинета министров он в основном молчал, а в августе 1945-го согласился на капитуляцию, несмотря на готовность некоторых генералов выставить «20 миллионов камикадзе».

Но значительная часть ответственности на нем, конечно, была. А родственники были напрямую замазаны в военных преступлениях. Одним из ключевых пунктов обвинения стала Нанкинская резня, в ходе которой было уничтожено более 300 тысяч китайцев, в основном – мирного населения. Приказ о ней отдал непосредственно принц Ясухико Асака, но привлечен он не был.

Другим «способным человеком, необходимым для строительства новой Японии» оказался местный доктор Менгеле – Сиро Исии, глава лаборатории 731, разрабатывавшей бактериологическое оружие и испытывавшей его на подопытных военнопленных и штатских, в основном – китайцах, но и советских гражданах. Тут интерес был чисто практический: американцы хотели получить доступ к результатам исследований. И хотя Советский Союз представил свои данные о лаборатории и свидетелей, это дело быстро свернули. Исии, вовремя сбежавший в Японию, спокойно дожил свои дни на родине, даже не пришлось скрываться за границей, как германскому коллеге.

Не понесли никакой ответственности и главы «дзайбацу», местных финансово-промышленных кланов. Они уже вовсю налаживали контакты с американцами. Таким образом, не будет натяжкой утверждать, что топовые злодеи – верховное руководство, безжалостные садисты и спонсоры войны – наказания избежали.

На скамье подсудимых в итоге оказались 28 человек – бывшие премьер-министры, военачальники, дипломаты. Из них семеро были приговорены к смертной казни: бывший премьер-министр Хидэки Тодзио, бывший министр армии Сэйсиро Итагаки, бывший премьер-министр Коки Хирота, генералы Иванэ Мацуи, Кэндзи Доихара, Хэйтаро Кимура и Акира Муто. Их повесили в декабре 1948-го.

Любопытно, что представлявший нашу страну на процессе судья Иван Зарянов требовал не применять высшую меру, поскольку в СССР на тот момент смертная казнь была отменена. 

А вот по поводу отсутствия в суде разработчиков бактериологического оружия советская сторона протестовала. В итоге пришлось организовывать собственный процесс в СССР, благо часть сотрудников лаборатории вместе с руководством Квантунской армии, к которой она относилась, оказались в советском плену.

Под судом оказались одиннадцать человек, включая бывшего командующего Квантунской армией Отодзу Ямада. Суд проходил в 1949 году в Хабаровске, в местном Доме офицеров при большом стечении публики. Советские граждане, услышав подробности адских экспериментов над людьми, своих эмоций не скрывали.

Работница горотдела образования Храмцова под впечатлением допроса одного из подсудимых, подполковника Ниси, рассуждала так: «Взять бы его самого посадить в какой-нибудь каземат и постепенно напускать на него этих, выращенных им блох килограммами, а уж после этого судить».

Другой посетитель процесса предлагал: «Всех бы японцев, сидящих на скамье подсудимых, отправить в Китай, там бы им всем за их злодеяния отрубили головы. У нас же, конечно, им дадут большой срок, но этого для таких извергов недостаточно».

Действительно, смертная казнь, напомним, была отменена, поэтому подсудимые получили от двух до 25 лет лагерей. Впрочем, уже в 1956 году в качестве жеста доброй воли их вернули на родину.

В итоге вышло так, что в Японии ничего подобного денацификации в Германии вообще не было. Можете себе представить главу гитлеровской дипломатии Иоахима фон Риббентропа во главе МИД ФРГ в 1950-е? А вот осужденный Токийским трибуналом министр иностранных дел во время войны Мамору Сигэмицу вышел через четыре года и вскоре снова возглавил МИД. Получивший пожизненное министр финансов Окинори Кая был освобожден досрочно и стал министром юстиции. Повешенным же установили памятник на горе Микэнояма в 1960 году, на котором написано: «Могила семерых самураев-мучеников».

Уроки Второй мировой войны японцы толком так и не усвоили, за исключением одного – подчинения победителям в лице американцев. Так что не стоит удивляться, когда премьер-министр Санаэ Такаити присылает подношения в храм Ясукуни, оказывая честь военным преступникам, или пересматривает оборонную доктрину в сторону милитаризации, а скоро, возможно, и владения ядерным оружием. 

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.