Лицом к виселице: почему «Киевский Нюрнберг» нужно снова провести на Украине

Читать материалы процесса, состоявшегося в конце января 1946 года в окружном доме офицеров Киева, невозможно тяжело.

«Когда Шафостова начала насильно переодевать детей в рваную одежду, дети поняли, что их готовят к расстрелу, подняли истерический крик, просили со слезами не расстреливать их...» Это из протокола допросов немцев о массовом расстреле 16 марта 1943 года больных детей Преславской колонии-интерната, что недалеко от Бердянска.

Поражает деталь: практичные немцы устроили переодевание детей перед казнью. Потому что хорошие пижамки они планировали отправить своим семьям в рейх.

Но дети не только плакали. Многие отчаянно сопротивлялись и пытались бежать. «Их ловили солдаты, которые избивали детей прикладами. Потом, как дрова, детей грузили в машину».

«Как дрова» – это значит, что по маленьким изможденным телам били окованными железом сапогами и прикладами винтовок до тех пор, пока дети не переставали шевелиться.

Затем машина везла их к берегу Азовского моря, где уже были выкопаны расстрельные ямы. «Когда детей подводили к яме, солдаты заставляли прыгать их в яму, а тех, кто сопротивлялся, били прикладом, силой бросали в яму и затем расстреливали...»

«Вы расстреливали детей?» – спросила прокурор у обер-лейтенанта Эмиля Иогшата.

«Да, расстреливал». – «Собственной рукой?» – «Да, первых – чтобы подать пример». – «А у вас есть свои дети?» – «Есть». – «Как же вы могли?!» – «Я должен был показывать солдатам пример мужества, выполняя приказы...»

В тот день нацисты и их прислужники из числа украинских националистов убили 66 детей – крохотный эпизод в необозримой череде преступлений.

Оберштурмбаннфюрер СС и гебитскомиссар Мелитопольского округа Георг Хейниш, отдавший приказ об уничтожении детского интерната, даже не вспомнил обстоятельств происшедшего. Он просто выполнял приказ фюрера. И не считал своих жертв – какая разница, сколько именно? Ведь фюрер приказал убить всех.

«Зачем?» – спросил у него председательствующий.

Хейниш: «Было ясно сказано, что, после того как германской армии удастся захватить Украину, там расселится немецкое население. Особый почет будет оказан тем, кто принимал участие в походе на Советский Союз. Мне было предложено, чтобы я подыскал в Мелитопольском районе большое поместье, которое навсегда останется моим».

Председательствующий: «Вы говорили, что Украина должна быть присоединена к Германии. Что предполагалось сделать с украинским народом?»

Хейниш: «Имелось намерение часть населения полностью уничтожить, а остальную часть переселить в северные районы Советского Союза».

Но главным выродком на процессе оказался не несостоявшийся «герцог Мелитопольский», которого суд признал виновным в убийстве пяти тысяч советских граждан (в том числе и трех тысяч детей).

Весь Киев ждал появления на скамье подсудимых группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции Пауля Шеера, командовавшего с октября 1941 года по март 1943 года полицией порядка в Киеве. И ответственного за массовые казни киевлян – причем не только в Бабьем Яру. Затем его отправили на повышение – командовать полицией в Париже, а наши его взяли в плен уже в Берлине.

Вместе с ним из Европы привезли и группенфюрера СС Карла Буркхардта, бывшего военного коменданта Киева, который занимался организацией лагерей для советских военнопленных, где были уничтожены десятки тысяч человек.

От обвинений он просто отмахивался, вел себя нагло и высокомерно: «Сколько расстреляно и повешено советских людей в Донбассе, я сказать затрудняюсь, так как учета не вел, однако я считал, что чем больше будет уничтожено советских граждан, тем легче будет нам, немцам, проводить свою колониальную политику».

Буркхардт до последнего не верил, что его осудят – дескать, он же только выполнял приказы. И только когда на следующий день после вынесения приговора группенфюрер увидел с открытого кузова грузовика деревянные виселицы, установленные на главной площади Киева – той самой площади, с которой зачитывали его приказы этим недочеловекам, он вдруг с ледяной ясностью понял, что сейчас произойдет. Что его действительно прямо сейчас повесят за шею. Группенфюрер завизжал и от страха испачкал офицерские штаны.

Кричали и остальные нацисты, до самого конца не желавшие принимать реальность.

Но суровые солдаты смерша, не обращая никакого внимания на рыдания и крики генералов, подхватили их под руки и втащили на скамьи, установленные поперек кузова «полуторки», затем ловко надели на шею грубую веревочную петлю. По сигналу грузовики проехали вперед, оставив висеть 12 тел.

Как вспоминал будущий детский композитор Владимир Шаинский, который в тот день вместе с другими киевлянами пришел на площадь Калинина (сейчас – тот самый злосчастный Майдан Незалежности) посмотреть на казнь нацистских преступников, в этот момент многотысячная толпа начала аплодировать.

Кстати, смертной казни через повешение не было в Уголовном кодексе СССР, но еще в 1943 году Сталин подписал указ № 39. Он гласил:

«Приведение в исполнение приговоров военно-полевых судов при дивизиях – повешение осужденных к смертной казни – производить публично, при народе, а тела повешенных оставлять на виселице в течение нескольких дней, чтобы все знали, как караются и какое возмездие постигнет всякого, кто совершает насилие и расправу над гражданским населением и кто предает свою Родину».

Еще была введена каторга для тех, кого суд сочтет возможным помиловать (и трое участников «Киевского Нюрнберга» – обер-ефрейтор Лауэр, обер-фельдфебель Шадель и вахмистр полиции Драхенфельс-Кальювери – получили по 15–20 лет каторги).

Судя по стилю, это писал сам Сталин, не советуясь с юристами.

Потому что он прекрасно знал, что безнаказанность рождает еще большие преступления. Что с извергами, поставившими себя вне человеческой морали и правил, вне самой цивилизации, нужно разговаривать на понятном им языке, иначе самой цивилизации придет конец.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.