Вольфовича нить: как я чуть не стал литературным рабом Владимира Жириновского

Конечно, я согласился быть негром. В смысле литературным негром. Все лучше, чем нищим репортером в провинции.

Дело было осенью 1995 года. В стране полным ходом шла чеченская война и бандитский передел собственности, а я был молодым начинающим репортером из городской газеты Воронежа, которому поручили подготовить материал о визите в город лидера крупнейшей в то время думской фракции.

Владимира Вольфовича мы встречали в аэропорту. Его помощники указали нам с телевизионщиками на огороженное место: мол, глава партии сам к вам подойдет, у вас будет пять минут на все вопросы.

Мы ждали битый час – самолет опаздывал.

– А, желтая пресса! – наконец мы услышали голос Жириновского, стремительно врывавшегося в зал прилетов. – Не до вас сейчас!– Черно-белая! – зло буркнул я.– Это как? – Жириновский затормозил и резко развернулся.– Да вот так: буковки черные, а бумага белая!– Дерзкие тут у вас журналюги, люблю таких, – Жириновский подошел к нашей пресс-зоне. – Ладно, давайте ваши вопросы. Губернатор подождет.

После встречи со всеми воронежскими начальниками помощник Жириновского передал мне согласие на интервью в ресторане во время обеда.

Интервью получилось так себе – я просто произносил вопросы, написанные мне главным редактором, а Жириновский привычно отвечал. Про книгу «Последний бросок на юг» и призыв помыть сапоги российских солдат в Индийском океане, ставший мемом, хотя тогда и не знали еще такого слова. Про драку с Борисом Немцовым в эфире и обливание друг друга апельсиновым соком. Про Украину, конечно, – Жириновский уже тогда прогнозировал войну с Киевом за Крым.

Конечно, ему все эти вопросы были совершенно не интересны, но это я понял только сейчас. Такова была самая драматическая особенность Владимира Вольфовича – он категорически не совпадал со временем.

Осенью же 1995 года Жириновский находился на распутье. Его Либерально-демократическая партия, созданная как противовес «Демократическому фронту» и всем группировкам либералов, не просто выполнила свою задачу, но и перевыполнила, фактически выиграв в 1993 году первые выборы в первую Государственную думу. Что, конечно же, понятно – а за кого еще было голосовать после расстрела Верховного совета?

Но, выиграв выборы, Жириновский и сам превратился в опасный фактор для власти. И против ЛДПР стали работать: региональные офисы сжигали, сторонников или арестовывали, или перекупали. Наконец, накануне выборов в декабре 1995 года ему и вовсе предложили сойти с дистанции – за солидный чин и отступные, разумеется. Вот он и поехал по регионам, чтобы проверить, сможет ли партия отказаться от «предложения, от которого нельзя отказаться»? Сможет ли провести выборы в условиях если не противодействия, то бойкота со стороны властей?

Что ж, итоги поездки, как я понимаю, были неутешительными: местные бизнесмены не давали финансирования, власти закрыли очередной региональный штаб, а сторонники все время чего-то хотели – то денег, то новых приколов.

Вот об этом, конечно, стоило бы поговорить.

– Хочешь знать, что такое власть? – неожиданно ответил он вопросом на очередной мой вопрос интервью.

И приложил палец к губам, замолчав буквально на минуту-другую. Первоначально его сторонники не обратили на это никакого внимания, продолжая обсуждать свои дела. Но потом разговоры стали стихать, а его помощники недоуменно вертеть головой по сторонам – куда это исчез голос Жириновского.

– Вот это и есть власть, – наставительно сказал Жириновский. – Когда люди не могут без лидера, без вождя.

Сегодня мне нравится думать, что именно тогда Жириновский и решил продолжить политическую карьеру – без денег спонсоров, без купленных артистов и говорящих голов, без сомнительных попутчиков и даже без региональных отделений партии. Он сам себе был и артистом, и политтехнологом, и информационным поводом.

А еще тогда Жириновский решил стать писателем-фантастом. Дескать, ваше поколение молодежи гнилое, вы даже моих книг не читаете, а мне важно будет достучаться до ваших детей – тех, кто вырастет и будет мстить и за 1991 год, и за войну в Чечне, и за все последующие войны.

После выхода интервью мне снова позвонил его помощник и предложил приехать в Москву. Дескать, шеф тут набросал пару идей для концепции романа и первых глав – нужен литературный негр. Конечно, я приехал и получил аудиенцию с лидером партии в особнячке городского отделения ЛДПР.

Жириновский вручил мне пару исписанных листов. Дескать, идея в том, что Россия после мировой войны стала первой страной мира, кто избрал во власть суперкомпьютер – типа как «Скайнет» из «Терминатора», только это прогрессивный «Скайнет» и не хочет никого убивать.

– Вот, давай, напиши типа экскурсию по России будущего.– А проблемы будут в этой стране?– Проблемы будут всегда, но главная идея в том, что Россия все преодолеет.

Но роман так и остался в черновиках – то лидер партии был все время занят, то еще что-то. И в конце концов мне сообщили, что концепция изменилась. И не сказать, чтобы я как-то сильно пожалел, я сам никогда особо не любил фантастику.

О тех листочках я вспомнил лишь совсем недавно, когда все информационные ленты заполнили сообщения об очередных достижениях ИИ. Но на сей раз нам придется жить без предсказаний. 

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.