Перекати-Польша: чего на самом деле Москва недодала Варшаве

В Германии есть старая поговорка: «Как узнать, когда поляк врет? Очень просто: его губы шевелятся».

Причем больше всего поляки обманывают самих себя – не из-за природной склонности к вранью, а просто потому, что гонористые паны не могут иначе существовать в нашей реальности.

Видите ли, ясновельможным нужен свой глобус, на котором Великая Польша будет одновременно и самой страдающей в мире державой («страна-Христос» – любят повторять тамошние ксендзы, нисколько не задумываясь о кощунственности такого сравнения), и великой империей «от моря до моря».

Но самое главное – на этом глобусе великим страдающим полякам все кругом должны. И платят, и платят, и платят без конца – компенсации, репарации, контрибуции и индексации ранее выплаченного.

Самое удивительное, что такими поляки были всегда: и во времена разделов убогой Речи Посполитой, и во времена Пилсудского, когда они заключили союз с Гитлером ради раздела Чехословакии и крестового похода против Советского Союза, и даже после Второй мировой войны, когда сама их государственность зависела от договоренностей союзников по антигитлеровской коалиции. Казалось бы, в тот момент им было бы лучше всего сидеть тихо – дескать, ласковый теленок имеет двойную порцию молока.

Но нет, поляки – причем не просто поляки, а польские коммунисты – даже Сталина довели до белого каления своей наглостью. Они, видите ли, хотели строить пусть и социалистическое, но непременно моноэтническое государство – без всяких там неправильных наций.

Тогда полякам напомнили о линии Керзона. Эту наиболее предпочтительную восточную границу Польши летом 1920 года провел английский министр иностранных дел в качестве красной черты для советского правительства, гнавшего польских оккупантов из Киева. Впрочем, по Рижскому мирному договору 1921 года граница Польши прошла далеко к востоку от этой линии, что в итоге и предопределило появление на восточных землях Польши бандеровского националистического подполья.

Но в 1945 году само упоминание о линии Керзона вызвало у поляков настоящую истерику. Варшава была согласна только на довоенные границы, причем советское правительство было обязано взять на себя труд убрать из восточных провинций всех этих украинцев и белорусов. Куда убрать? Да куда хотите!

От такой наглости Сталин слегка опешил, а потом напомнил, что это Красная армия взяла Варшаву, а не польская – Москву, и если говорить о довоенных границах, то самое время вспомнить, что раньше Варшава тоже входила в состав Российской империи.

В итоге по Договору о советско-польской границе от 16 августа 1945 года граница прошла практически по линии Керзона, зато Польша получила огромные земли бывшей Восточной Пруссии и Германии. Также Советский Союз отказался в ее пользу «от всех претензий на германское имущество и другие активы на территории Польши, включая и ту часть территории Германии, которая переходит к Польше». Кроме того, советское правительство уступило Варшаве часть своей доли репараций.

Через три месяца после окончания войны в силу вступил еще один договор, по которому Польше отошли 17 районов Белостокской области и три района Брестской области Белорусской ССР. Более того, советское правительство взяло на себя труд переселить в страну всех желающих украинцев и белорусов.

Но и этого полякам показалось мало. В 1947 году правительство ПНР официально потребовало от СССР переселить к себе всех «неполяков» – прежде всего украинцев. Которые, заметим, два года назад высказались резко против идеи переселиться в Украинскую ССР.  Сталин отказался – дескать, нам своих пострадавших от войны людей некуда селить, зачем нам ваши бандеровцы?

Но зато Кремль фактически закрыл глаза на польскую спецоперацию «Висла» – принудительную депортацию украинских семей в западные регионы страны.

Наконец, в 1951 году власти ПНР потребовали передать им нефтяные промыслы Нижне-Устрицкого района Украинской ССР – вместе с нефтеперерабатывающим заводом и двумя электростанциями. Потому что стране остро не хватает бензина.

И снова Сталин пошел навстречу Варшаве.  

15 февраля 1951 года был заключен договор о территориальном обмене между советским государством и Польской Республикой, по которому страны по принципу «километр на километр» должны были обменяться абсолютно равными по размеру землями.

СССР отошел участок, на котором самым значимым активом был завод по производству спирта, выпускающего ежедневно порядка 80 декалитров алкоголя. И в Варшаве тут же пошли разговоры, что это на самом деле «пьяницы-русские» были организаторами самого большого после окончания войны обмена территориями.

После этого казалось, что все споры с поляками по поводу «раздела имущества» улажены уже навсегда.

Но нет. Как раз к 75-летию обмена территориями в крупнейшем издании Rzeczpospolita вышло интервью с главой польского Института военных потерь, который ведет подсчет убытков, чтобы выставить России счет за Вторую мировую войну. И не просто счет, но, пользуясь «стратегическим поражением России» (это для поляков уже практически свершившийся факт), потребовать себе Калининград. Ведь, по мнению поляков, тогда Варшаве недодали.

И здесь, кажется, я первый раз в жизни хочу согласиться с польским политиком – действительно ведь недодали. 

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.