С нами определение: как жители Крыма 35 лет назад выразили свое отношение к украинству

Восстановление автономного статуса для жителей Крыма долгое время было вопросом чести. Освобожденный после почти трехлетней оккупации немецко-румынскими войсками в 1944-м полуостров утратил республиканский статус сразу после победы над германским нацизмом. И Крым, бывший Автономной Советской Социалистической республикой, стал областью РСФСР.

Севастополь – город республиканского подчинения, отдельная административная единица, равная по статусу Москве и Ленинграду, город-герой, не сдавшийся врагу еще 250 дней после захвата немцами Крыма, – оставался на особом положении, дарованном ему еще при Екатерине Великой.

Крымская область РСФСР, а после 1954 года УССР чувствовала понижение статуса и унижение. Образованная еще до провозглашения СССР республика претендовала исторически на право быть соучредителем Союза, но вдруг оказалась просто присоединенной территорией, управляемой к тому же из Киева.

Крымчане быстро почувствовали, что ими завладел кто-то не свой. Украинизация образования и различных сфер жизни пошла стахановскими темпами. Непомышлявшие говорить и думать по-украински крымчане долго не понимали, почему их дети должны зубрить Шевченко и слушать украинское радио. Но со временем приняли эти правила, как они считали, игры ради всеобщего союзного блага.

В 1967-м, во время оттепели нового руководства СССР, произошло событие, которое могло сильно изменить жизнь на полуострове, каким бы органом он ни управлялся. Брежневское политбюро и Верховный Совет реабилитировали «репрессированные народы», переселенные сталинским указом из Крыма за коллаборационизм.

Сегодня то решение Иосифа Виссарионовича многим кажется жестоким и неоправданным самодурством, но рискну предположить, что оно имело под собой практическое значение. Депортация отчасти играла роль эвакуации той части населения Крыма, которую, скорее всего, ожидал самосуд со стороны родственников тех, кто пострадал от рук полицаев и приспешников нацистов в период оккупации.

Стихийная и оправданная ненависть к предателям, истово служившим фашистам, могла вылиться в многочисленные расправы. Что привело бы ко множеству уголовных дел, осуждений, приговоров, тюремных сроков. Возможно, стараясь избежать взрыва народного мщения, Сталин и его соратники приняли соломоново решение убрать их подальше от самосуда и мести.

Так вот, в 1967-м возникло постановление о возвращении, в частности, крымских татар в Крым. Что сказали тогда по этому поводу сами жители полуострова – неизвестно. В Москве и Киеве их просто никто не спросил. Но ЦК КП УССР и КГБ УССР – организации, обладавшие в СССР фактической автономией в принятии решений на «своей земле», – препятствовали возвращению в Крым выселенных татар. А те 200–300 семей, которых союзным чиновникам удалось вернуть, выдавливали втихаря через Керченский пролив на материковую землю – в РСФСР.

При Горбачеве Москве все-таки удалось уговорить украинские партийные власти разрешить татарам вернуться. Спокойствия крымчанам это возвращение, разумеется, не добавило.

Но в тот период, когда Союз уже начинал расползаться в том числе из-за перекройки экономики и разделения народного хозяйства на хозрасчетное лоскутное одеяло, украинским партийцам, уже наметившим себе высшие должности в самостийном государстве Украина, сумятица и неразбериха в Крыму, традиционно тяготевшему к России, была выгодна.

Жители полуострова внимательно следили за манипуляциями Киева, занимавшегося не государственным, а националистическим строительством. И еще до того, как там была провозглашена независимость, предприняли важный шаг – создали себе возможность, а потом и провели по всем правилам референдум, возвращающий Крыму статус автономной республики.

Киев, поначалу ошеломленный таким поворотом, заручившись бездействием Ельцина, принял это решение как данность, с которой намерен был разобраться позже, когда независимость Украины хоть сколько-то укрепится. Крымчане в свою очередь, хоть и неохотно, показав самую низкую явку и с минимальным перевесом, поддержали стремление Киева выделиться в отдельное государство, которого еще не знала история. (Петлюровские попытки провозгласиться в фантазийных границах с фантазийными декретами не в счет. Серьезно к ним могут относиться только совсем невежественные люди.)

В то же время в Крыму, уже автономном, возникло серьезное народное движение за присоединение к России. Тогда еще совсем слабой, плохо управляемой, но родной, кровной, своей, разлуку с которой он почувствовал остро уже в первые годы самостийности и самоуправства Украины.

Киев резко и нервно реагировал на любые проявления народовластия в Крыму. В период с 1992-го по 1994-й постоянно вмешивался в политическую, демократическую, национальную деятельность, насаждая своих наместников и прибегая к военной силе.

Оккупация Крыма украинскими властями проходила по всем линиям. Попытка жителей полуострова избрать своей республике президента на основании принципов ООН почти удалась – украинского ставленника победил выдвиженец русской партии Юрий Мешков. В ходе предвыборной кампании на него было совершено покушение, однако народ выбрал его.

Да, тогда не случилось. Итоги референдума, где народ Крыма высказался однозначно, руководство Украины пыталось обратить в чисто административный формальный акт, на деле уничтожая все проявления самоуправления в автономии.

Через 20 лет это презрительное, неумелое и бездарное управление бывшими территориями УССР привело к тому, что растерянное в нравственном плане население Украины схватилось за посулы Запада, уничтожило свою государственность, разрушило мирное сосуществование с единственно заинтересованным в ее благополучии и процветании соседом.

И точку в этом вопросе поставил Майдан. Его сомнительные идеалы, которые даже сами участники плясок и прыжков на теле погибающей молодой страны не смогли сформулировать более внятно, чем стремление к кружевным трусишкам и «в ЕС», не были приняты ни в Крыму, ни в Донбассе, где люди привыкли сами отвечать за себя, а не надеяться на чудесные дары Запада.

Крым принял решение, логически вытекающее из того первого референдума, – вернуться в свой дом, воссоединиться со своим народом, историей, культурой, языком и образом мысли – с Россией. И Россия не осталась безучастной – приняла в свои объятия, так как тоже испытывала горечь разлуки с родным ей Крымом.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.