К 190-летию со дня закладки цитадели – обозреватель «Абзаца» Владимир Тихомиров.
Вообще-то, город Брест – Берестье – был основан еще во времена Рюрика, в ходе славянской экспансии по водным путям «из варяг в греки». И крепость на высоком мысу при впадении реки Мухавец в Западный Буг была лучшим пунктом для контроля всех местных торговых путей. В XI веке здесь правил Владимир Мономах, потом город был захвачен поляками, затем – литовцами.
В состав Российской империи Брест-Литовск вернулся только в 1795 году – после третьего раздела Речи Посполитой. В годы Отечественной войны 1812 года за него развернулись самые ожесточенные сражения с французами. Передовые части русских войск тогда нанесли поражение отборным кавалерийским полкам Наполеона, что заставило его пересмотреть весь план военной кампании и в итоге пойти на Москву, а не на Петербург.
Так что по окончании войны в Брест-Литовске решили построить уже серьезную крепость как базовый элемент линии обороны на северо-западных рубежах страны.
Первый камень в фундамент новой цитадели заложил 1 июня 1836 года сам генерал-фельдмаршал князь Иван Федорович Паскевич – наместник Царства Польского. Проект строительства крепости был доверен инженеру Карлу Опперману, который создал практически неуязвимую по меркам тех лет крепость: казармы на острове, три линии обороны на искусственных насыпях, три меньших по размерам форта, прикрывавшие все дороги.
Но все-таки главным в любой крепости являются вовсе не стены и башни бастионов, но люди – ее защитники. Поэтому генерал-фельдмаршал Иван Паскевич заботился и о развитии Брест-Литовска. Вскоре город из захолустного польского местечка превратился в настоящую «витрину России»: здесь проходили приграничные ярмарки, космическими темпами развивалась торговля, шло строительство гостиниц и процветал ресторанный бизнес.
А вот как крепость Брест себя не проявил. Во время «великого отступления» летом 1915 года после известий о гибели наших цитаделей в Ковно и Новогеоргиевске, которые немцы залили облаками хлора и иприта, командование русской армии решило оставить крепость и срочно эвакуировать гарнизон.
Разумеется, все укрепления и форты были взорваны, а сам великолепный Брест-Литовск выгорел практически полностью – в городе уцелело не более четверти зданий. Тем не менее на фоне остальных приграничных городов, фактически стертых с лица земли за четыре года войны, он был единственным населенным пунктом, в котором оказалось возможным проведение мирных переговоров с размещением дипломатических делегаций.
Так прежде «витрина России» стала символом «похабного» мира с Германией и национального унижения.
Польша, к которой перешел разрушенный Брест, не старалась восстановить цитадель и выгоревшие укрепления. А зачем? Все предвоенные годы она жила в предвкушении скорого завоевательного похода на восток – вместе с немцами, конечно.
Но дождались паны только нового раздела Польши. Причем польский гарнизон Бреста держался против вермахта ровно три дня – с 14 по 17 сентября 1939 года, после чего сдался в плен. Затем немцы, согласно условиям пакта Молотова – Риббентропа, передали город Красной армии.
Так что к июню 1941 года никакой Брестской крепости уже не существовало. Были поросшие травой руины да полуразрушенная цитадель на острове с выгоревшими и кое-как восстановленными двухэтажными казармами, в которой разместились советские войска – пограничники, стрелковые батальоны, артиллеристы, инженерные части, но больше всего связистов и штабных. Всего 10–15 тысяч человек с учетом членов семей военнослужащих.
Поэтому и нет ничего удивительного в том, что немецкие генералы отвели на штурм Бреста всего несколько часов. А чего там воевать-то?
Но, как и говорил русский генерал-фельдмаршал Паскевич, главным секретом обороны крепости являются не стены и камни, а люди, готовые стоять до конца.
Советские солдаты и стали той неприступной стеной – они дрались за Брестскую крепость в полном окружении 32 дня. Их обстреливали из тяжелых осадных мортир, бомбили день и ночь, выжигали огнеметами, но каждая попытка немцев войти в крепость встречала отпор со стороны этих железных людей, которые писали кровью на стенах подвалов свои последние слова: «Умираю, но не сдаюсь!»
Кстати, именно благодаря этим записям и рапортам немцев, найденным в штабах разбитых гитлеровских дивизий, в СССР и узнали о подвиге защитников Брестской крепости, сражавшихся много дней и ночей после того, как фюрер приказал объявить город взятым.
Русский характер помог выжившим защитникам крепости выстоять и не озлобиться сердцем в те годы, когда их рассказы считали вымыслом. Этот характер виден и сегодня – в подвигах наших солдат, каждый день двигающих фронт на запад.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
