Взял своим дольником: почему Иосиф Бродский в России всегда будет в тренде

После Нобелевской премии на него буквально обрушились репортеры и интервьюеры: «Вы планируете возвращаться в Россию?», «А когда планируете?» Бродский отшучивался, мол, здоровья уже нет входить в эту реку дважды. Да и потом, лучшая часть меня уже там – это мои стихи.

Действительно, все эти десятилетия поэт был и есть с нами.

В юности я читал Бродского едва ли не каждый день – шепотом на ухо красивым девушкам.

Я вас любил. Любовь еще (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги.
Все разлетелось к черту на куски.

Признаться, я не понимал и половины написанного, но это было и неважно. Любовная магия таилась в самих сочетаниях звуков.

Уже много лет спустя я узнал другого Бродского – эссеиста и педагога, открывающего законы хорошей литературы. Четко, кратко, емко. Мастер.

А затем уже и вся страна заново открыла для себя поэзию Бродского. И пусть его стихи по-прежнему понимают не все. Как ни странно, этот факт стихам нисколько не мешает становиться любимыми. Помните же, как все читали «Письма римскому другу»? «Если выпало в Империи родиться, / лучше жить в глухой провинции у моря», – строки, которые за все последние десятилетия нисколько не потеряли своей актуальности.

Затем пришел черед мрачного пророчества: «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку».

Ну а сегодня каждый день в сводках Минобороны сквозь гром орудий слышится спокойный голос поэта:

Только когда придет и вам помирать, бугаи,
Будете вы хрипеть, царапая край матраса,
Строчки из Александра, а не брехню Тараса.

Уверен, какие бы сюрпризы ни подбрасывала нам реальность, у Иосифа Александровича всегда найдется несколько ироничных пророческих строк. Ибо ничто не ново под луной.

Еще при жизни завистники поэта говорили, что никакого феномена Бродского нет. Дескать, это Анна Ахматова на склоне лет вылепила из посредственного поэта-неудачника непонятного гения, научила рыжего (так она его звала) правильно подавать себя в обществе, выстраивая по кирпичику монумент своего культа личности.

Отчасти это, конечно, правда. Хотя, уверен, даже у десятка коучей и культуртрегеров не получилось бы превратить бездаря в пророка – для этого все-таки требуется божья искра.

Кстати, Ахматова зря себя винила в суде над Бродским и его ссылке – дескать, хотели наказать ее, но ударили по любимому ученику. Думается, Анна Андреевна была бы немало удивлена, если бы узнала, что она сама попала под колпак КГБ из-за рыжего. Юное дарование в 20 лет решило с приятелем угнать самолет за рубеж. Они даже приезжали в Среднюю Азию на разведку, после чего за начинающим поэтом и было установлено наблюдение.

Впрочем, уверен, нас ждет еще немало открытий после 2071 года – именно до этого срока закрыт доступ к личному архиву Бродского.

Лишь однажды в интервью Иосиф Бродский раскрыл секрет своей гениальности: «Я не интеллигент. Я состою из трех частей: античности, литературы абсурда и лесного мужика».

Чистая правда. Те, кто судит о Бродском по его питерской коммуналке и запоях с Довлатовым, упускают из виду, что с 16 лет Бродский, бросив школу, как чернорабочий участвовал в геологических экспедициях. И обошел в поисках урана половину страны – от тундры до пустынь Туркмении.

В геологических экспедициях он и начал писать стихи – там же собирался очень образованный народ, профессора и кандидаты наук, тонкие знатоки поэзии.

В геологоразведке он и получил свою внешность старика. Сейчас массмедиа любят публиковать его фото в ватнике – стоит такой угрюмый мужик с печатью жизни на лице. А ведь Бродскому на этом фото 20 лет – в этом возрасте его поклонники-эстеты только начинают открывать для себя такие трудности бытия, как опоздание такси или отсутствие рафа на лавандовом молоке.

Но вот как этот мужик без среднего школьного образования смог только за счет самообразования («личного тихотворения», как выражался Иосиф Александрович) стать профессором – вот это достойно безмерного уважения.

Античность же стала для него идеальной внутренней эмиграцией. Тоже совет на все времена: если вам не повезло с глобусом и эпохой, уезжайте в античность.

А вот литература абсурда – это наилучший способ адекватного описания реальности. Особенно для мужика из леса, оказавшегося нобелевским лауреатом по литературе. А разве не абсурд то, что происходит вокруг нас?

И в Россию он бы обязательно вернулся. Конечно, не в ельцинскую, а в сегодняшнюю. Он потому и не смог прижиться ни в США (пошлая и вульгарная страна, по его выражению), ни в Венеции, которую он прежде обожал.

Просто в том интервью, где он говорил про лесного мужика, он забыл (или не захотел?) рассказать о четвертой своей составляющей – России. Без которой все теряет смысл.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.