Фронт – он: почему сейчас самое время перечитать Константина Симонова

110 лет Константину Симонову сегодня. Бесспорно великому при жизни, ему досталась удивительно трудная посмертная судьба. Россия как будто стесняется его гения, не хочет ставить в ряд своих величайших поэтов. Это притом что Симонов – автор одного из очень немногих стихотворений, главные строки которого знает, без преувеличения, каждый русский. Конечно, это «Жди меня».

Эта немыслимо высокая поэтическая нота, это важнейшее высказывание уходящих на фронт солдат всех времен, этот подлинный гимн мужской любви и национального духа как будто бы заслонил от нас все остальные великолепные стихи и даже потрясающую прозу Симонова.

Мы узнаем где-то в средних классах школы строки «кто не ждал меня, тот пусть скажет: повезло», примеряем это на себя, убеждаемся в том, что это и про нас всех. Про каждого из нас на любой войне, ведь на жизнь любого человека непременно придется какая-нибудь война и каждому нужно, чтобы его ждали. Мы узнаем, чувствуем все это – и проходим дальше, не замечая, что потрясающими строками «ожиданием своим ты спасла меня» Симонов не исчерпывается. Он больше, богаче, сложнее.

Конечно, одна из причин того, что Симонова теперь мало читают, состоит в том, что он исключительно и подлинно мужской поэт. У нас как-то так приключилось, что поэзия представляется читателю чем-то женственным. Непременно нежным. Обязательно про тонкие чувства – такие, чтобы загорались сердца бледных юношей и дев. А если юноша не бледный, если он полнокровный и сильный, то он обязан стесняться поэзии, быть немногословным и немного косноязычным. Если тонко и чувствовать, то глубоко внутри себя.

Симонов же был по-настоящему мужественным человеком и жил во время, требовавшее от каждого предельного напряжения сил, – отнюдь не только душевных. Симонов писал стихи, как пишет человек на войне. Может быть, лучше всего его можно понять, посмотрев на самые знаменитые фото, где он с петлицами батальонного политрука или с погонами подполковника. То, что он написал, – это офицерские стихи и офицерская проза.

Именно так: не солдатская, не обязательно окопная, а офицерская. Симонов писал и жил так, как должен жить образованный, не рядовой, сильный патриот. Не имеющий привычки закрывать глаза ни на что, ничего сам от себя не скрывающий, точно знающий себя, свою страну, свою армию, свою любовь.

Одно из самых важных и сильных его публицистических произведений так и называется: «Глазами человека моего поколения». У него был ясный и точный взгляд. Беспощадный.

Мужество Симонова и его биография, полная войн и подвигов (и любви первой красавицы поколения, и не только ее одной), должны были сделать его кумиром всех мечтающих о подвигах мальчишек. Образцом для подражания.

Но Россия слишком долго смотрела на Запад. На месте, где по праву должен был стоять Симонов, оказался импортный Эрнест Хемингуэй. Великий, безусловно, но совершенно не наш. Мы усвоили от него то самое немногословие и умение говорить простыми фразами. А мудрая речь Симонова как будто не нашла читателей и почитателей...

Тем более что он ведь жил при Сталине и был совершенно явным образом не жертвой режима, а «большим человеком». Таким человеком, которого убить можно, а сделать жертвой – нельзя. Русская интеллигенция не умеет ценить поэта, если он никак не оказывается жертвой...

Но история – такая штука, что всегда восстанавливает справедливость. Нынче снова большая война, через которую проходят люди всех живых поколений. Значит, снова актуально «Открытое письмо», написанное фронтовым поэтом «по поручению офицеров полка».

Нынче снова такие времена, когда настоящие русские женщины выбирают настоящих русских мужчин. Значит, мы станем перечитывать «Я, верно, был упрямей всех» и согласно кивать поэту.

Нынче время возвращения к читателю Константина Симонова.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.