Кара нации: какой урок давки на Ходынском поле Россия еще не выучила

Говоря о коронации Николая II, невозможно не вспомнить и Ходынку – все время правления последнего русского монарха эта трагедия безмолвным призраком стояла за его спиной, словно заранее подготавливая его к несправедливостям, клевете и гибели.

Александра III не стало 20 октября 1894 года. Трон наследовал старший сын Николай, который уже через полтора часа после кончины Александра III присягнул на верность престолу. Но государем Российской империи он мог стать лишь после совершения священного коронования, подготовка к которому началась после окончания годичного траура.

Саму коронацию наметили на 26 мая 1896 года, а все торжества должны были по традиции проходить в Москве в течение 20 дней – с 18 мая по 6 июня. Даты выбрали неслучайно: 18 мая – день рождения Николая Александровича, 6 июня – императрицы Александры Федоровны.

Помимо масштабной программы торжеств коронование Николая II должно было запомниться еще двумя вещами: электрическим освещением Кремля (небывалым достижением прогресса!) и масштабным народным гуляньем на Ходынском поле.

И поначалу все шло благополучно. 18 мая 1896 года Николай II и Александра Федоровна прибыли на Смоленский вокзал Москвы, где были встречены членами императорской семьи, сановниками и толпами народа.

Затем 21 мая состоялся военный парад по случаю въезда императора в Москву. Конные гвардейские полки прошли парадным строем от Триумфальных (они тогда стояли у Белорусского вокзала) до Спасских ворот в Кремле. Сам император ехал верхом на белом коне в мундире лейб-гвардии Семеновского полка. Затем прошло еще пять дней – в многочисленных встречах с иностранными послами, государями и принцами, съехавшимися на коронование.

Наконец 26 мая в Успенском соборе прошла сама церемония коронования, которую лучше всего изобразил придворный художник Валентин Серов: лиц царя и митрополита Палладия не видно – все смазано и как будто бы растворено в удушливом золотом сиянии. Неудивительно, что придворные советники не одобрили написание этой картины – и эскиз так и остался эскизом. Но Серова запомнил император, ведь тот совершенно точно передал эмоции самого Николая, которому все происшедшее в соборе казалось, как он писал в дневниках, настоящим сном – зыбким и нереальным.

Вечером состоялась презентация электрической иллюминации Кремлевского дворца, который был освещен разноцветными лампочками, – тогда это было в диковинку.

Затем – снова три дня торжеств, банкетов и приемов.

И вот наконец 30 мая на Ходынском поле должно было состояться народное гулянье, обернувшееся катастрофой национального масштаба – и сегодня вызывающей множество вопросов.

К примеру, я совершенно не понимаю, что в этих «царских подарках» (кружка, колбаса, хлеб и конфеты в платочке) было такого особенного, что сотни тысяч человек решили ночевать на Ходынском поле, чтобы первыми прорваться к заветному прилавку. Но в итоге к пяти утра на поле собралось полмиллиона человек, практически половина населения Москвы.

И как вообще было возможно затоптать насмерть 1389 человек (по неофициальным данным, число погибших превысило 4000). Да, толпа, давка, неуправляемая стихия – все это не раз приводило к трагедиям. К примеру, в 1883 году в Англии при раздаче подарков в концертном зале погибли 183 человека – в основном это были дети.

Но полторы тысячи человек?!

Я и сам не раз бывал в толпе – к примеру, я помню себя в центре миллионной толпы в Тушине на фестивале «Монстры рока», где играли AC/DC и Metallica, но я и представить себе не могу, чтобы все эти зрители полезли по трупам людей поближе к сцене.

А ведь репортер Владимир Гиляровский, оказавшийся свидетелем давки на Ходынке, так и писал, что участники «гулянья» видели, что люди гибнут, и все равно тупо лезли вперед. Зачем? Неужели боялись, что им кружки не достанется?

Поэт Константин Бальмонт через несколько лет написал пророческое стихотворение «Наш царь»: «Кто начал царствовать – Ходынкой, / Тот кончит – встав на эшафот».

Но поэт немного ошибся. Легко свалить всю ответственность на царя, прилепив к нему прозвище Кровавый, но, вообще-то, на эшафот встала вся страна. Так что Ходынка была тревожным знаком не только для государя, но и для державы.

За организацию торжеств отвечал дядя царя – генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович, женатый на родной сестре императрицы, который не придумал ничего лучше, чем организовать «гулянья» в виде бросания в толпу узелков с «подарком». А московский полицмейстер подобрал для этого худшее место: пустырь с ямами и котлованами, оставшимися после павильонов Всероссийской промышленно-художественной выставки, которую в том году перенесли в Нижний Новгород. Закопать ямы и подготовить площадку? Нет, не слышали. И именно в этих ямах и колодцах, как писал Гиляровский, и погибли сотни людей.

Вообще, все происшедшее стало приговором системе управления на местном уровне – с полным отсутствием горизонтальных и вертикальных связей. Можно сколько угодно ругать власть, но сегодня такую ситуацию нельзя представить в принципе – все «подарки» распространили бы через школы и бюджетные учреждения, а на «гулянья» еще пришлось бы зазывать народ.

И самое главное: безвольный царь постеснялся возразить дяде, который убедил его не портить праздника и не прерывать коронационных торжеств ради траура по погибшим. Дескать, ваше величество, проявите твердость духа – и скорбь по погибшим вылечит время.

Поэтому государь в тот же день и отправился на бал к французскому посланнику, что вызвало особое раздражение в народе, а еще через день на Ходынском поле при многочисленном стечении зрителей состоялся военный парад. Одновременно прошли и похороны погибших.  

Возможно, в совете царского дяди и было немало циничного жизненного опыта. Однако России не дали забыть Ходынку – прежде всего те самые западные дипломаты, ради которых государь решил не нарушать протокола и плана мероприятий. Потому что им было плевать на жизни, главное – раскачать страну. И это еще один урок трагедии на Ходынке, который Россия пока не выучила.   

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.