Царь – батюшке: кто больше всех обрадовался учреждению в России Святейшего синода

Конечно, сегодня чаще принято ругать затеянную Петром Великим реформу церковно-государственных отношений: мол, отмена патриаршества и учреждение Святейшего правительствующего синода, открывшегося 25 февраля 1721 года, привели к несвободе Православной церкви, к превращению ее в казенное учреждение. Как писал Достоевский, «с Петра Великого Церковь у нас в параличе».

Но с другой стороны, как тогда объяснить, что именно это «застойное» время дало России не только выдающихся святых (преподобного Серафима Саровского, святителей Филарета Московского и Игнатия (Брянчанинова), старцев Оптиной пустыни), но и выдающихся миссионеров – от кружков славянофилов до просветителей народов Крайнего Севера, включая индейцев и эскимосов?

Да и если воспринимать события в России с точки зрения общего пути развития христианской европейской цивилизации, то ничего такого сверхъестественного при Петре не произошло – в ту эпоху конфликты монархов с Церковью шли практически во всех странах Старого Света.

Достаточно вспомнить английского короля Генриха VIII, который порвал с римско-католическим миром и основал Англиканскую церковь. А все якобы из-за отказа Ватикана дать ему развод. Пишу «якобы», потому что развод для Генриха был только поводом: противостояние с властью понтифика имело куда более весомые причины. 

Разногласия Петра Великого с иерархами тоже объясняли неудачной попыткой получить официальный развод с первой царицей Евдокией Лопухиной. Хотя, конечно, конфликт между церковной и светской властями в России шел со времен Ивана Грозного и фактически разрешился при государе Алексее Михайловиче глубочайшим расколом. Настоящей трагедией русского общества, которая и сегодня дает о себе знать.

Именно отец первого российского императора сделал решительную попытку подчинить Церковь – крупнейшего в стране землевладельца и зернотрейдера – интересам государства. Царь тогда основал казенный Монастырский приказ – по сути, налоговую инспекцию.

И первоначально Петр Великий вовсе не хотел отменять патриаршество. Но шла Северная война со Швецией – самой могущественной державой Европы того времени, грозившей России расчленением и потерей государственности. Поэтому после скоропостижной смерти патриарха Адриана государь решил поставить вопрос с выборами нового предстоятеля на паузу.

Своего кандидата у него не было, а доверять место митрополита случайному человеку было решительно невозможно. Ведь Петр Алексеевич еще с раннего детства смог оценить влияние духовных лидеров, которые могли разжигать и усмирять стрелецкие бунты, влиять на все кадровые вопросы и дворцовые интриги.

К тому же Петр помнил, с каким гневом иерархи – причем даже те, кто был лоялен ему, – отнеслись в том же 1700 году и к его указу о переносе празднования Нового года на январь, и к приказу перелить колокола в пушки. Причем государь повелел передать на нужды армии всего лишь четверть от всех колоколов.

И это была вовсе не прихоть – в катастрофе под Нарвой русская армия потеряла практически всю артиллерию. Да, металл можно было купить только за границей, но для этого требовались деньги и время, которых просто не было, ведь шведы могли в любой момент двинуться на Москву. Поэтому Петр I и потребовал срочно восстановить артиллерию.

Так что, решив не рисковать с выборами, государь просто назначил на пост местоблюстителя патриаршего престола близкого к себе митрополита Стефана Яворского, а затем отложил этот вопрос в самый долгий ящик – на два десятка лет. Ну а к 1721 году все уже и привыкли, что вопросы церковной жизни решаются при участии государственных структур.

И всем казалось логичным, что вместо патриарха всю полноту церковной жизни передали в ведение Святейшего синода (в переводе с греческого – «собрание»). Состоял он из президента (главы), двух вице-президентов, четырех советников и четырех асессоров. Плюс обер-прокурор – «око государево и стряпчий о делах государственных». 

А знаете, кто больше всего радовался введению такого порядка церковной жизни?

Простые батюшки на приходах.

Патриарх и раньше был для них недостижимой фигурой – всеми делами заведовало окружение. Зато государство взамен формального подчинения (можно подумать, иерархи и прежде были независимы от власти) взяло на себя полную ответственность за материальное обеспечение приходов и у священников появились время и средства для открытия приходских школ и обучения детей. Империи ведь были нужны грамотные граждане.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.