Пиратский доклад: как ХХ съезд КПСС разрушил единство соцлагеря

70 лет назад – 14 февраля 1956 года – в Москве открылся XX съезд КПСС, ставший историческим благодаря докладу Никиты Хрущева «О культе личности и его последствиях». Хотя он был произнесен на закрытом заседании, текст был передан представителям «братских» зарубежных партий. И вызвал тектонические потрясения в мире.

Одним из гостей съезда был албанский лидер Энвер Ходжа – бывший партизан и последовательный сталинист, установивший в своей стране причудливый национал-коммунистический режим. Он оставил уникальное наследие в виде заметок о лидерах СССР и других стран в 1950–1970-е годы, которые включают много интересных подробностей и отличаются прямо-таки ядовитой иронией. Члена Политбюро ЦК КПСС Анастаса Микояна, например, он именовал не иначе как «армянский купец». А в целом хрущевское руководство называл «советскими Гаргантюа» за пристрастие к обильным банкетам с выпивкой. Об атмосфере съезда он вспоминал так:

«Уже не было прежней серьезности, характеризовавшей такие весьма важные для партии и страны события. В перерывах между заседаниями Хрущев с компанией ходили по залам и коридорам, смеялись и соревновались друг с другом: кто расскажет больше анекдотов, кто отпустит больше острот и покажет себя более популярным или осушит больше рюмок за заваленными до отказа столами, которых было в изобилии. Всем этим Хрущев пытался подкрепить идею о том, что раз и навсегда был положен конец «мрачному периоду», «диктатуре».

«Прочитав его, мы сразу вернули авторам их ужасный доклад. Нам незачем было брать с собой эту помойку низкопробных обвинений, выдуманных Хрущевым. Это другие «коммунисты» взяли его с собой, чтобы передать реакции и оптом продавать его в киосках в качестве прибыльного бизнеса», – заключил Ходжа.

Действительно, от поляков текст попал на Запад, где был немедленно опубликован и послужил важнейшим оружием в холодной войне, посильнее ракет и авианосцев.

Связи с Албанией в дальнейшем только деградировали. В 1960 году на совещании коммунистических и рабочих партий в Москве Ходжа открыто бросил вызов Хрущеву, обвинив его в ревизионизме и предательстве дела коммунизма.

Попытки сместить албанское руководство успеха не возымели. Возник конфликт вокруг военной базы в весьма удобном по своему расположению порту Влёра, откуда СССР был вынужден вывести свои подводные лодки, лишившись выхода к Адриатике и Средиземноморью. Итогом стал разрыв дипломатических отношений.

Однако журнал «Албания» вплоть до смерти товарища Энвера в середине 1980-х выходил на русском языке и нелегально распространялся в СССР (у нас встречались и сторонники албанской модели социализма).

КНДР на XX съезде представляла делегация Трудовой партии Кореи во главе с вице-маршалом Чхве Ён Гоном, близким соратником Ким Ир Сена. Будучи человеком традиционной восточной культуры, а также коммунистом, благодарным Сталину и РККА за освобождение Кореи и помощь в строительстве нового государства, Ким был обескуражен.

Он вида не подал и публично Москву не критиковал, однако доклад Хрущева пришелся на руку его противникам в руководстве партии, которые обвинили самого вождя в насаждении культа личности, узурпации власти и вообще в тяжелой жизни народа. На пленуме в августе 1956 года они попытались бросить вызов Киму, но потерпели поражение, были исключены из партии, а лидеры – сосланы в провинцию работать на лесопилку и свиноферму.

Это не понравилось «старшим братьям» по соцлагерю – СССР и Китаю, на которых ориентировались заговорщики. В Пхеньян вылетели Микоян и маршал Пэн Дэхуай. Однако у них не получилось «построить» Ким Ир Сена: чтобы снять его, в ЦК ТПК не хватало голосов. А данное обещание восстановить в партии оппонентов он и не думал выполнять.

«У нас были и есть люди – любители «прилета самолетов». Они не ориентируются на свою партию, а слепо верят другим. Напрасно они ждут прилета самолетов, больше их не будет», – глумились потом на пленуме ТПК.

С тех пор КНДР придерживалась особого, чучхейского пути. В Пхеньяне заняли равноудаленную позицию от Москвы и Пекина, критикуя как советский «ревизионизм», так и китайский «догматизм».

Но самый болезненный удар был нанесен по отношениям двух крупнейших держав соцлагеря – Китая и Советского Союза. От Пекина на съезде присутствовал заместитель председателя КНР Чжу Дэ, сообщивший о содержании хрущевского доклада Мао Цзэдуну. Тот сделал для себя два вывода.

Во-первых – что обсудить столь важный идеологический поворот с другими партиями, и наиболее многочисленной – китайской, советские товарищи и не подумали. Предполагалось, что те должны автоматом все одобрить. Это было обидно.

Во-вторых – что Хрущев похож на недальновидного и слабого правителя. Теперь ничто не мешало Мао объявить об особом пути китайской революции и вообще попытаться возглавить коммунистическое движение.

В опубликованной вскоре в главном партийном органе – газете «Жэньминь Жибао» – статье была выведена знаменитая формула достижений и ошибок Сталина: 70 на 30%. Председатель в беседе с прибывшим в Пекин Микояном отметил, что его заслуги превышают недостатки. А 1 мая демонстранты как ни в чем не бывало несли по площади Тянаньмэнь огромные портреты Ленина, Сталина и самого Мао.

Как известно, в Восточной Европе после публикации доклада начались брожения, вылившиеся в попытки свержения коммунистических властей в Польше и Венгрии. И если польскому руководству во главе с Владиславом Гомулкой удалось путем частичной либерализации справиться с ними, то в Венгрии начали убивать коммунистов и сотрудников спецслужб, а страна вместе с новым лидером Имре Надем едва не откочевала в НАТО.

Мао заявил советскому послу Павлу Юдину: «Русские совершенно отбросили Сталина как меч. В результате враги подняли этот меч, чтобы убивать коммунистов. Это то же самое, как если бы, подняв камень, бросить его себе на ноги».

К концу года венгерский мятеж подавили и кризис, казалось, был преодолен. Однако цепная реакция, запущенная докладом, продолжилась. Деградации отношений с КПК немало способствовало нелепое поведение Хрущева, который то заискивал перед китайскими товарищами, заваливая их подарками, то пытался поучать в менторском тоне.

Это привело к разрыву отношений и прямому вооруженному противостоянию на острове Даманский в 1966 году. «Разбить собачьи головы советских ревизионистов» призывали хунвейбины на улицах Пекина во время «культурной революции».

Социалистический лагерь еще расширялся – в 1959-м победила революция на Кубе, в 1975-м коммунисты объединили Вьетнам и тогда же пришли к власти в Лаосе. Однако бомба, заложенная «советскими Гаргантюа» в 1956-м, взорвалась 30 лет спустя, окончательно похоронив его.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.