Со дня аварии на Чернобыльской АЭС прошло ровно 40 лет, а события 1986 года обрастают легендами и откровенными фантазиями до сих пор. В помощь идут художественные картины, псевдонаучные фильмы и контент, где виртуозный (и не очень) монтаж порождает искаженное представление о действительности. Но настоящие истории ликвидаторов – не про мутантов, а про людей, которые умели выживать с юмором.
26 апреля в 10:00 не пропустите премьеру спецпроекта «Абзаца» о мифах вокруг Чернобыля. Ученые разберут, что на самом деле произошло и какие заблуждения до сих пор считают правдой.
Миф первый: людям было не до смеха
Удивительно, но наряду с тяжелейшими условиями, сложными задачами и большим количеством ограничений и правил, которые соблюдали те, кто боролся с последствиями аварии, находилось место смешным случаям, юмору, взаимопомощи и байкам. Они до сих пор живут в большом и дружном сообществе ученых-ликвидаторов. Одну из историй поведал «Абзацу» ветеран Радиевого института им. В. Г. Хлопина Борис Бураков. В Чернобыле он был инженером-исследователем лаборатории изотопной геохронологии.
Добыть образцы в разрушенном реакторе было квестом: десятки разрешений, спецодежда внатяжку и непредвиденные обстоятельства. Были курьезные случаи, когда сами пробы «нападали» на ученых в рабочих поездках на станцию.
Как вспоминает Борис Бураков, вне скоплений лавы они обнаружили небольшой камень с чудовищной радиоактивностью. Образец решили забрать. Процесс пробоотбора, по словам ученого, выглядел «очень просто»:
«Нужно было подбежать к этому камню, схватить его щипцами, бросить в ведро (кто-то на палке это ведро держал) и бежать с этим ведром, а за ним – все остальные».
Но среди физиков Курчатовского института был один упитанный сотрудник, с которым все время приключались разные смешные истории. На него вечно не могли подобрать спецодежду – штаны натянули впритык.
В решающий момент забега этот физик нагнулся (мешали разрушенные конструкции). Штаны лопнули. А коллега сзади как раз замахнулся щипцами с камнем.
«Человек, который бежал сзади с щипцами, прямо вот этим камнем угодил ему в мягкое место. Поэтому он получил такое неприличное название, которое звучит как «попный» камень», – рассказал Бураков.
Целая серия историй ученых, которые работали в первые годы после аварии в Чернобыле, связана с небывалым урожаем грибов. Ими не только восхищались, но и собирали и даже ели.
«С грибами там было очень хорошо. Особенно 1989 год был очень хороший, грибной. Ослепительная картина. Сосновые леса, и боровики торчат», – вспоминает Леонид Плескачевский, ветеран Радиевого института им. В. Г. Хлопина, в Чернобыле возглавлявший радиометрическую лабораторию.
Так, однажды в лабораторию приехала оперативная группа КГБ. Выходят генерал, два полковника и говорят: «Закрываем створки, чтоб никто не видел». Открывают багажник – а он полон белых грибов, килограммов 15–20. Плескачевский взял дозиметр и объяснил генералам математику трезвого подхода:
«Мы померили и объяснили, что да, грибы радиоактивные. Но! Для того чтобы набрать 2–3 бэра, которые вы за неделю получаете в Чернобыле, нужно каждому съесть 200 килограммов этих грибов. Съедите? Нет. Ничего страшного с вами не будет», – заявил им тогда ученый.
Миф третий: в Припяти рыба – радиоактивный мутант, ее нельзя есть
Рыбы в Припяти, реке, которая питала весь Чернобыль, было много. Легенды ходили даже, что там живут настоящие монстры и речные гиганты – сомы по несколько метров. Конечно, такой улов был не рядовой рыбалкой, а скорее фантазией охотников за контентом.
Однако рыбу там не просто ловили, но и ели, применяя классический для ученых метод относительной оценки рисков. Благодаря знаниям, ученые понимали: есть местную рыбу можно, но с одним важным условием: нужно убрать при употреблении кости. Почему именно их? Об этом «Абзацу» рассказал Александр Воронков, ветеран Радиевого института им. В. Г. Хлопина. В Чернобыле он исследовал бассейн-барботер и активную зону реактора.
«Станция стояла на реке Припяти. Естественно, река такая хорошая, мы занимались рыбной ловлей. Рыба ловилась хорошо. Но единственное – мы знали в теории, что вода была радиоактивна. Вся радиоактивность в рыбе откладывалась в костях. Поэтому мы, когда рыбу брали, ее варили, жарили, кости отделяли, а само мясо мы ели, потому что оно было чистое. Проверяли все это дело», – вспоминает ученый.
Никакой безрассудной храбрости – только холодный расчет и дозиметр на кухне. Пока мир рисовал трехголовых сомов, реальные герои Чернобыля спокойно ужинали филе, зная: опасность не в мясе, а в скелете.
