Курия не в сторонке: как изменилась Католическая церковь за год после смерти папы Франциска

21 апреля 2025 года в восьмом часу утра по римскому времени врач Серджо Альфьери вбежал в палату клиники Джемелли, где находился папа Франциск. Тот лежал с открытыми глазами. Доктор обратился к нему по имени, но он не ответил. «Я понял, что мы больше ничего не можем сделать. Он был в коме», – рассказал врач журналистам сутки спустя. Менее чем через час врачи проверили пульс и констатировали смерть понтифика.

Кардинал-камердинер Кевин Фаррелл подошел и снял с пальца покойного папы «кольцо рыбака» – перстень с индивидуальной печатью. Согласно средневековой традиции, его было положено сломать молотком, чтобы сделать печать недействительной и избежать выпуска подложных документов от имени понтифика. Но в 2013 году, когда скончался папа Бенедикт, традиция была изменена на более мягкую: на кольце просто стамеской вырезали крест. То же сделали и с кольцом Франциска.

Эпоха «папы-революционера», «папы-эксцентрика», длившаяся 12 лет (с 2013-го по 2025-й), закончилась.

Франциск по многим параметрам откровенно выпадает из истории Католической церкви. Например, он был первым за более чем 1200 лет неевропейским папой – Аргентина до сих пор гордится, что ей выпала честь стать родиной понтифика.

Он также первый в истории папа, который выбрал себе имя Франциск – в честь покровителя бедняков. В первые же часы после избрания он отказался от представительского «папамобиля», от золотых украшений и красных туфель (вместо них он до конца своих дней ходил в обычных черных ботинках), а также попросил заменить трон простым креслом. Вместо папских апартаментов в Апостольском дворце он поселился в ватиканской гостинице – Доме святой Марты, и обедал там в общей столовой.

Харизматичный, непредсказуемый стиль управления Франциска, судя по всему, за двенадцать лет изрядно утомил церковную институцию, привыкшую никуда не спешить и мерить жизнь даже не десятилетиями, а столетиями. Низвержение основ с треском и шумом было, пожалуй, его главным коньком. За годы своего правления он успел немало «похулиганить» и поставить под сомнение самые базовые для Ватикана вещи – такие как догмат о примате папы, целибат, запрет на женское священство.

Самые скандальные события понтификата Франциска связаны с его коронной фразой «Кто я такой, чтобы судить?» (речь о гомосексуалистах) и энцикликой Fiducia Supplicans о благословении однополых браков. Ее, кстати, ни российские католики, ни католические епархии Африки так и не стали реализовывать.

Вообще, одна из главных претензий к папе Франциску со стороны коллег по курии заключалась в том, что он своими чересчур либеральными, даже не реформами, а скорее выходками поставил под угрозу целостность католического мира. В самом деле, на фоне папских призывов к единству расхождение между церковными либералами и консерваторами достигло максимального предела, что прекрасно показано в фильме «Конклав» Эдварда Бергера.

В этом смысле пришедший ему на смену папа Лев оказался в роли «кризисного менеджера» и системного «успокоительного». И пока, надо признать, неплохо с ней справляется. Характерная черта нового понтификата – отказ от популизма и погони за реакцией СМИ, ставка на традицию и взвешенный рациональный подход. В сравнении с молниеносным, пусть и пожилым, Франциском более молодой Лев – куда более медленный папа. Он не делает резких движений, не рубит с плеча.

Ватиканские чиновники с восторгом восприняли выраженный словесный реверанс Льва с свою сторону: «Папы приходят и уходят, а курия остается». Иначе говоря, личность – ничто, система – всё.

Новый понтифик деликатен. Он не стал демонстративно перечеркивать наследие предшественника, отменять его постановления и прибегать к шумным отставкам. Его принцип явно вписывается в концепцию «тише едешь, дальше будешь». Он не пытается стать «анти-Франциском», а просто медленно и методично делает свое дело.

Например, Лев не осудил и не закрыл главное реформаторское детище Франциска – программу «Синодальный путь». В ее рамках было создано десять общецерковных комиссий по разработке богословских, управленческих и литургических реформ по ключевым направлениям жизни Церкви. Они должны были представить результаты своей работы в июне 2025 года, однако Франциск не дождался, скончался в апреле.

Так вот, Лев не только не распустил комиссии, а добавил к ним еще две, доведя их число до двенадцати, и продлил общее действие программы до конца года, заявив, что вопросы, поставленные его предшественником, настолько сложны, что требуют более тщательной проработки.

Похожим образом он дипломатично «спустил на тормозах» скандальную энциклику о благословении однополых браков. Он не стал ее отменять, но в то же время поставил епископам жесткие рамки: не пытаться вводить в церковную практику какие-либо специальные ритуалы для благословения подобных пар, чтобы неверующие не воспринимали это как «аналог церковного венчания для гомосексуалов».

Единственная сфера церковной жизни, которую папа Лев пока радикально переформатировал после Франциска, – это финансовая. Здесь он показал себя на удивление жестким и последовательным в наведении порядка. Недаром одно из его прозвищ – Папа-Математик (до поступления в семинарию Роберт Прево получил степень бакалавра по математике). Первым делом он упразднил коррумпированную Комиссию по пожертвованиям, а также отменил финансовую монополию Банка Ватикана (он же Институт религиозных дел) в вопросе управления церковными финансами.

При этом папа Лев явно делает все, чтобы память Франциска не очернялась и сохранялась бережно. В своей инаугурационной речи он призвал подчиненных «дорожить драгоценным наследием» своего предшественника.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.