Взятки в оборот: о чем говорит составленный Генпрокуратурой портрет коррупционера

«Завхоз 2-го дома Старсобеса был застенчивый ворюга. Все существо его протестовало против краж, но не красть он не мог. Он крал, и ему было стыдно». Завхоз этот, Альхен, – персонаж романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев». А вспомнил я про него, прочитав описание типичного российского коррупционера, подготовленное нашей Генеральной прокуратурой.

Бытует довольно стереотипное и несколько карикатурное представление о коррупционерах. Толстый такой чиновник, вытирающий лысину платком, с бегающими глазками, чванливый и не имеющий ни стыда ни совести. Дома у него обязательно золотой унитаз, ни чувства меры нет, ни вкуса, ни интеллигентности, ни толики уважения к тем, кто его ниже по статусу.

Однако – нет.

Современный коррупционер, по данным Генпрокуратуры, – это вполне успешный, хорошо образованный мужчина в возрасте 30–49 лет, прагматичный оптимист, женатый. Почти у каждого третьего – двое и более детей.

Но самое интересное, что исследование НИИ Университета прокуратуры не выявило существенных различий в ценностной структуре коррупционеров и законопослушных граждан. Для них, оказывается, высокую значимость имеют совесть, мораль, порядочность.

Чуть ли не образцовые, получаются, члены общества? Так, что ли? А чего же тогда, такие совестливые и порядочные, на лапу-то берут?

Ответ есть все в том же исследовании: у них высокая значимость нравственных ценностей «сочетается с низкой ценностью закона». И это «подтверждает теорию о наличии так называемой коррупционной нормы у чиновников и должностных лиц».

Чувствуете разницу с завхозом Альхеном? Тот был просто клептоман, но ему было стыдно: «Крал он постоянно, постоянно стыдился, и поэтому его хорошо бритые щечки всегда горели румянцем смущения, стыдливости, застенчивости и конфуза». А этим – нет, не стыдно.

Потому что они считают себя вправе. Имеют, мол, право получать бонусы в виде взяток – это «коррупционная норма». Пробился в систему, стал каким-нибудь помощником начальника департамента с непроизносимым названием – все, дальше «да» только за деньги. Здесь якобы так принято, по-другому не работает.

Вот эта новая генерация коррупционеров – она не с Марса к нам прилетела. Это, если судить по возрасту, дети 90-х. Того самого времени, когда царил правовой беспредел (и речь не о разгуле уличной преступности). Когда вся страна видела: теперь все продается и все покупается. Дикий капитализм на то и дикий.

Насмотрелись, убедились в том, что только так «система» и существует. И если уж попал во власть – будь любезен соответствовать. Помните честного гаишника из «Нашей Russia»? Его ведь нам показывали как аномалию – денег не берет, бедняк, лузер. С подтекстом, что вся жизнь вокруг построена на воровстве и коррупции.

Норма перевернулась с ног на голову.

Закон – это для неудачников. Служение обществу – это для блаженных, путь в никуда. Главное – деньги и личный успех, а продвижение по ступеням власти дает право распоряжаться общественными богатствами по своему усмотрению, себе в прибыток.

Очень печально, что и смена подрастает. Как указывает Генпрокуратура, доля самых молодых коррупционеров (18–24 года) увеличилась до 14,9% против 9,6% в 2018 году.

Коррупция, увы, неизбежна. В «коммунистическом» Китае коррупционеров расстреливают, но окончательно победить недуг не могут. В США она имеет практически узаконенную форму лоббизма (с кучей всяких условий и ограничений, но тем не менее). Она была и в СССР. Вот только не в виде системы.

Больному гриппом можно сбивать температуру таблетками. Но вирус останется, и температура опять полезет вверх. Ее опять можно сбить. Может, в конечном итоге организм и справится – как говорится, само пройдет. Но могут быть и осложнения.

Хватать за руку коррупционеров – это хорошо и правильно. Но одновременно нужно само понятие «коррупционная норма» истреблять.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.