Ирония избы: как 80 лет назад у РПЦ появилось свое «министерство иностранных дел»

80 лет назад был образован Отдел внешних церковных связей РПЦ. Первоначально он назывался Отделом внешних церковных сношений (ОВЦС), но потом уже старое дореволюционное слово заменили на более современное. Он должен был заниматься обработкой иностранной корреспонденции, вести документацию всех заграничных приходов РПЦ, заведовать перепиской с руководством других поместных православных церквей.

Сегодня этот отдел в шутку называют «церковным МИД». А за его председателем с советских лет закрепился негласный статус второго лица в церковной иерархии.

Поскольку Патриарх Московский и всея Руси Кирилл до избрания на престол был председателем ОВЦС, у наблюдателей за церковно-политическими процессами к этому отделу устойчивое повышенное внимание. Есть мнение, что тот, кто возглавляет ОВЦС, впоследствии может возглавить и всю Церковь.

Как верно подмечают профильные эксперты, это уникальный случай во всей мировой церковной истории. Никогда ранее и ни в одной стране ключевая роль в системе церковного управления не принадлежала департаменту внешних связей. В обычной ситуации подобное учреждение выполняло бы скромные инструментальные функции. Но дело в том, что ситуация, из которой Русская церковь в буквальном смысле слова выползала в 1946 году, никак не была обычной.

Строго говоря, образование ОВЦС в 1946 году стало финальным аккордом той тихой церковной революции в СССР, старт которой был дан знаменитой ночной поездкой митрополитов к Сталину.

Как известно, в ночь с 3 на 4 сентября вождь народов вызвал к себе трех иерархов из так называемого сергиевского Синода: митрополита Сергия (Страгородского), митрополита Алексия (Симанского) и митрополита Николая (Ярушевича) и «наивно» поинтересовался у духовенства, отчего же Русской церкви «не хватает кадров» и как власти могли бы ей в этом помочь.

Далее произошел легендарный разворот в советской антирелигиозной политике, когда Церковь перестала считаться враждебным государству институтом, а церковникам, которых до этого воспринимали исключительно как врагов народа, неожиданно дали провести Поместный собор и даже избрать патриарха.

Многих иерархов на те выборы, как известно, привозили прямо с тюремных нар, а облачение новоизбранному патриарху Сергию, за неимением подходящей ткани в Советской России, наскоро пошили из зеленой занавески, снятой с окна в бывшем особняке немецкого посла в Чистом переулке (последний оперативно переоборудовали под патриаршую резиденцию).

История создания Отдела внешних церковных сношений – такого же порядка. То есть «отдел» – это громкое название. Там было изначально всего два человека: митрополит Николай и его помощник по всем вопросам Алексей Буевский.

Работали они в обычной деревянной избе в Бауманском переулке (той самой, где до этого располагался «штаб» всей будущей Московской патриархии). Из оборудования у них была одна печатная машинка. Только в 1962 году отдел переехал в более приличное здание на улице Рылеева.

Мотивы Сталина многократно разобраны историками: государство решило использовать Церковь как инструмент внешней политики, в частности на ближневосточном направлении, где у иерархов дореволюционного поставления были обширные связи.

Церковь, со своей стороны, приняла предложение, поскольку увидела здесь возможность физического выживания. За годы Большого террора было убито до 50 тысяч священнослужителей, почти всё оставшееся в живых духовенство оказалось в тюрьмах и лагерях – на момент начала войны на свободе у нее было полтора десятка архиереев и около 400 священников.

Что чувствовал митрополит Николай, за спиной у которого были тысячи собратьев, сидящих в застенках, соглашаясь на это рискованное сотрудничество, одному Богу известно.

Вскоре началась холодная война и церковные структуры по обе стороны железного занавеса вынужденно включились в противостояние советского и американского блоков.

27 января 1949 года патриархом Константинопольским при активном содействии американских спецслужб был избран архиепископ Нью-Йоркский Афинагор, открыто поддерживавший внешнюю политику США и известный своими антисоветскими взглядами.

В своей интронизационной речи он призвал к сотрудничеству христиан всех конфессий и мусульман «для борьбы против коммунистической опасности, которая угрожает личной свободе и всему цивилизованному миру».

Митрополит Николай, со своей стороны, стал представлять РПЦ во Всемирном совете мира и выступать за ядерное разоружение. Из категории «бывших людей» представители Церкви постепенно стали переходить в разряд важных дипломатических работников. А в «Журнале Московской патриархии» появилась постоянная рубрика «В защиту мира».

Тексты митрополита Николая интересно читать и сегодня. Благо в Сети их множество.

«Те, чья пища – пот трудящихся и братоубийственная кровь, на протяжении веков внушали забитым человеческим массам «аксиому», что война есть такое же неизбежное стихийное бедствие, как землетрясение, наводнение, ураган, засуха, мор. Но не ясно ли, что зверя войны выпускает на волю не «неизбежность», не «судьба», а недобрая человеческая воля?! Апологеты человекоистребления утверждают, что война способствует пробуждению в человеке самых высоких его чувств: самопожертвования, мужества, отваги, благородства. Но не очевидно ли, что спасти утопающего, рискуя собственной жизнью, более благородно, чем с наибольшим искусством убить себе подобного?! Нет, не человек враг человеку», – писал он в 1951 году.

Той легендарной избы с пишущей машинкой в Бауманском переулке, где начал свою дипломатическую карьеру митрополит Николай, давно уже нет. Да и Москва уже давно не та.

Но наверное, нынешним церковным дипломатам всегда стоит помнить о том, что когда-то их предшественники начинали с очень низкого старта.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.