Истукан наполовину пуст: что показало освящение «Оскара» бывшим протоиереем Уминским

Оправдывая свое участие в идеологической акции по освящению позолоченной погремушки «Господину Никто», бывший московский священник, писатель и телеведущий Алексей Анатольевич Уминский пустился в пространные и странные рассуждения. Мол, «они» вон ракеты освящают, а тут мирный «Оскар».

Освящение ракет Уминский – человек, напомню, образованный, неглупый, опытный – считает делом «абсолютно нехристианским». А свои манипуляции и передергивания, видимо, – христианскими и богоугодными.

Передернул как заправский шулер. Традиция освящения личного оружия существует давно. Связана с благословением защитников веры и Отечества, а не с предметом. Освящаются корабли и средства передвижения воинов для призывания божественной защиты.

А ракеты и пушки только окропляют святой водой, а не освящают. И именно для того, чтобы Господь не дозволил этим видам оружия причинить ущерб безвинным. Грубо говоря, чтоб попало куда следует, а не абы куда. Чтоб не в школу для девочек, а в военный штаб, как не получилось у американских киноакадемиков боевых искусств, к которым у Алексея Анатольевича претензий нет, а есть только сплошное почтение и чинопочитание. Как и к их золоченым идолам.

Я о каноне рассуждать не могу и не буду. Во-первых, не уполномочен. Во-вторых, не обучен. В-третьих, не хочу уподобляться схоластике и софистике Уминского.

В любом случае в освящении оружия и средств передвижения есть, как бы это странно ни прозвучало, практический смысл. Эти вещи намерены использовать. Вероятно, золоченый истукан, освященный на публику Уминским по константинопольскому указанию, тоже предназначен для какого-то дальнейшего использования. Может, самим носителем – господином Никто. Может, носителями идеологии, в которой мистер Никто и мусью Уминский имеют теперь должности.

Может быть, рискну предположить, господин Бесталанкин, вытянувший свой счастливый билет и статуэтку, эксплуатируя имя самого известного политика современности, намерен использовать своего идола как оружие? Пожалуй, самый логичный вывод. Недаром ведь Уминский сразу схватился за оружие – в смысле, за освящение оружия как традиции и как «нехристианского дела», им лично осуждаемого.

Рейдерский захват Константинопольским патриархом многомиллионной паствы с жестокими гонениями на каноническую церковь в нынешней бывшей Украине он не осудил. Напротив – примкнул. И защиты от обвинений в клятвопреступлении, из-за которого был извержен из сана, он искал не в суде, а побежал к противнику. Предложил ему свои услуги и был принят на довольствие. Перебежчик – это по-христиански? Или вовремя предать – это не предать, а предвидеть?

Теперь к Таланкину*. Фамилия действительно талантливого советского режиссера Игоря Васильевича Таланкина, автора прекрасных фильмов «Сережа», «Отец Сергий», «Бесы» и других, как нетрудно догадаться, в этой киноэпопее неслучайно. Это ведь ритуал, что доказывает и фарс с освящением «Оскара». А в ритуале случайностей не бывает. Все имеет смысл. Даже псевдоним нового Таланкина, ради статуэтки и славы объявившего себя «господином Никто».

Что это за Никто такое? Да очень просто. Господь, явившийся Моисею в купине, на вопрос «Кто ты?» ответил «Я есть Сущий» (или «Я есть Я» дословно). А Таланкин – «я не я, и лошадь не моя». Никто. Значит, прямая антитеза Бога. Ну и кто же это такой? Правильно – сатана. И участие в пиршестве эпштейновых островитян для Таланкина-джуниора выглядит так: снять пасквиль, прийти в кассу, получить золотого идола.

А зачем это Уминскому, прекрасно понимающему все эти символы и смыслы? К чему это позерство и лукавство, когда весь мир убедился уже в том, что нет таких злодеяний и кощунств, на которые хозяева Уминского – Таланкина бы не пошли, чтобы им не мешали развлекаться по-эпштейньи? Разве гордыня не есть самый страшный из грехов? Впавший в такую прелесть служитель Господа разве не должен прежде всего предъявить нравственные требования к себе, а потом уже – к миру?

Прикрывающий неуверенность чрезвычайной самоуверенностью Уминский освящает по православному обычаю идола. Ничтожество, признающее себя Никем, подобно отцу лжи, является в храм с покемоном в авоське, глумясь над христианской традицией, а священник-перебежчик делает над ним «фокус-покус».

Возможно, после такого освящения Таланкиндер предпримет попытку запихнуть своего буржуинского «Оскара» в подарочную упаковку и преподнести в качестве дара бесталанному позеру Зеленскому – гонителю христианства и исполнителю роли и воли Эпштейн-комитета? Это было бы логично.

А тот не откажется – он подчинен страсти к золоту и безделушкам. Ради них готов истреблять целые народы. У него уже есть «Оскары». И пошонпенистее таланкинского. Ему уже носили свои дары волхвы отца лжи и князя мира сего. Обнимали его и тискали. Слушали его гнусавые бредни, как слушают верующие слово пастыря. Одним «Оскаром» больше – одним миллионом людей меньше. Такая вот арифметика у антихристов.

А где же в этой истории Бог? У Бога есть имя. Но мистеры Никто его не произнесут, чтобы не навлечь на себя потоки горящей серы. Или серой уже пахнет от них самих?

Есть имя и у противника господина Никто. Имя ясное, понятое, простое. Всем известное и никуда не прячущее себя. Путин. Им и прикрывают свое ничтожество господа Никто, включая таинственных посетителей Эпштейн-айленда и ничтожного комедианта Зеленского, тянущего свои короткие окровавленные ручки к имени президента великой страны, чтобы просто встать рядом, вровень-то не выйдет.

За счет этого имени и выменивают себе золоченые игрушки для взрослых и место в истории. Краденую славу обменивающие на положение при растленных хозяевах. Лгущие уже не ради выгоды, а потому что с потрохами продались согласно сделке, от которой христианин отрекается трижды при крещении как от самого страшного из падений.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

*Признан Минюстом РФ иностранным агентом.