На смерть грузинского католикоса – обозреватель «Абзаца» Анастасия Коскелло.
Кончина 93-летнего грузинского патриарха Илии II – как кончина 96-летней британской королевы Елизаветы II. Когда ее не стало, британцы справлялись со стрессом при помощи традиционного английского юмора: «Что это за старушка?» – спросили у Бога в раю. Он ответил: «Я не знаю! Когда я творил мир, она здесь уже была!»
Грузины, впрочем, едва ли могут сегодня шутить. И им можно только глубоко посочувствовать. Ушел человек, который, как казалось, был всегда. К уходу которого вроде бы все готовились, но в то же время морально не был готов никто.
Причем если в Лондоне на случай кончины королевы был разработан детальный церемониал (знаменитая операция «Лондонский мост»), то в Тбилиси о том, что патриарха однажды не станет, как будто никто даже не позволял себе думать.
В результате первые сообщения о смерти Илии II выглядели как ненадежные: они исходили почему-то от светских телеканалов, а не от патриархии. Лишь когда местоблюститель Патриаршего престола митрополит Шио вышел к журналистам, стало ясно, что произошло.
Для Грузии патриарх-католикос Илия был больше, чем церковный деятель. Он был в буквальном смысле отцом нации. В Древнем Риме таких политических деятелей почетно именовали pater Patriae – отец Отечества. Современная Грузия – сложная, противоречивая страна, но все же выжившая вопреки течению истории, – во многом была его личным проектом.
Илия II начал свою церковную карьеру еще при Сталине, а патриархом стал в 1977 году при Брежневе. За время его почти полувекового патриаршества Грузия пережила выход из состава СССР, кровопролитную гражданскую войну, несколько государственных переворотов, окончательную утрату Абхазии и Южной Осетии, демографический кризис, последовательные ссоры с Россией, с Западом, снова с Россией, и снова с Западом…
Как известно, у патриарха в итоге массовых младенческих крещений образовалось 50 тысяч крестников. По грузинским меркам, теперь все они патриарху практически родственники. Во многом поэтому любой заговор против него в полной интриг Грузинской патриархии был обречен на провал: «родственники патриарха» и люди, чем-то лично ему обязанные, были в Грузии практически в каждом доме.
Илия не просто поднял Грузинскую церковь из руин – он ее реформировал. Чего стоит хотя бы установленный институт духовничества в его специфической постсоветской грузинской форме. В отличие от других православных церквей, даже от Русской, в Грузии принято исповедоваться подробно и регулярно, причем постоянному духовнику. «Поточная» исповедь, как в российских храмах, там считается буквально кощунством и не принята. В результате связь между клиром и миром намного прочнее, чем в какой-либо из православных стран. Церковь там – не «комбинат ритуальных услуг», а плоть от плоти всего общества.
Патриарх Илия сделал множество совершенно невозможных вещей и буквально повернул историю своей страны вспять. Например, на фоне либеральных реформ и постоянных разговоров о евроинтеграции, характерных для постсоветской Грузии, он умудрился сделать ГПЦ фактически государственной церковью в своей стране. Сегодня там действует так называемый конкордат – соглашение между ГПЦ и правительством страны, подписанное президентом Эдуардом Шеварднадзе и патриархом в 2002 году.
Если правящий режим в Грузии сменится, то соглашение смогут отменить, ГПЦ будет отделена от государства. Но кто бы ни пришел к власти, он уже не сможет запросто отделить Церковь от грузинского народа.
Проблемы, которые в ближайшее время принесет стране уход Илии II, уже просматриваются. Так, авторитет Грузинской церкви во многом был личным авторитетом патриарха. И с исчезновением фигуры последнего церковный институт рискует столкнуться с кризисом легитимности.
Все то, что принес ГПЦ Илия II (привилегии, почет, финансовые ресурсы, невероятный политический статус, роскошный образ жизни, который вели многие иерархи), может запросто улетучиться. Просто потому, что никому из церковных деятелей грузины уже не смогут так доверять.
К тому же курс на евроинтеграцию и сближение с Западом, который все постсоветские годы поддерживал Илия II, рискует сегодня обернуться против его наследия. Современная грузинская молодежь, в том числе крещенная самим патриархом, уже не склонна испытывать перед церковным институтом того священного трепета, что и отцы. Зато имеет запрос на прозрачность финансов, борьбу с коррупцией и «жизнь по средствам».
Наконец, неприглядные стороны жизни патриархии, которые при Илии никто, кроме либеральных СМИ, не осмеливался вслух критиковать, станут, вероятно, заметными. Так что ожидаем массового вываливания скелетов из шкафов.
Поэтому, как сказал мой знакомый грузинский эксперт Паата Закареишвили, с уходом патриарха Илии карета Грузинской церкви может превратиться в тыкву. Впрочем, возможно, это пойдет ей на пользу.
В конце концов, быть скромной, бедной и даже гонимой для христианской церкви более естественно, чем изображать хозяйку жизни и быть на пьедестале почета.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
