Набивал себе Ельцин: зачем Россия вступала в Совет Европы

Ни для кого не секрет, что Россию взяли в Совет Европы сугубо по предвыборным причинам – в то время уже шла полным ходом подготовка к переизбранию Ельцина на пост президента и зарубежные кураторы старались облегчить победу «демократических сил».

Глава Международного валютного фонда Мишель Камдессю объявил о размораживании кредитной линии для России (замороженной из-за войны в Чечне), и российское правительство моментально стало «рукопожатным» на Западе. Были сняты и санкции с российских банков, а на западных телеканалах внезапно прозрели и увидели, что в Чечне, оказывается, есть и террористы типа Басаева или Радуева.

Но и здесь европейские политики не удержались от желания ограбить Россию.

Это выяснилось, когда в Москву приехал канцлер ФРГ Гельмут Коль, который привез с собой перечень из 37 пунктов, которые должна была выполнить Москва для принятия в общеевропейскую семью народов. Плюс еще столько же неофициальных пунктов.

Причем одним из первых в списке была «либерализация» алмазного рынка России – компания-монополист De Beers хотела получить исключительное право на реализацию российских алмазов на мировом рынке. Затем шли условия «либерализации» в нефтяной и газовой отраслях, вопросы по лесу и земельным ресурсам.

Именно тогда России и навязали «соглашения о разделе продукции» – такой узаконенный механизм грабежа страны, когда западные «инвесторы» сами решали, какие налоги они заплатят в российский бюджет. И заплатят ли вообще. К примеру, на Сахалине все нефтегазовые месторождения под управлением американских менеджеров были объявлены убыточными – то есть буришь их, буришь, а нефти нет ни капли. Работаем себе в убыток буквально. Какие налоги, май диар френдз?

Также друг Коль привез с собой и целый ворох конвенций и международных договоров, которые должна была выполнить Россия: изменить Уголовный кодекс, отменить смертную казнь, выполнить требования Молдавии о выводе наших миротворцев из Приднестровья, провести реституцию культурных ценностей по требованию всех желающих, отказаться от термина «ближнее зарубежье», отменить ограничения на заграничные поездки лиц, владеющих госсекретами (видимо, для облегчения контактов с западными спецслужбами), раскрыть все архивы ФСБ.

Интересно, что коррумпированную насквозь Украину приняли в Совет Европы в ускоренном порядке – чтобы непременно вперед России. И практически без условий.

В контексте тогдашних газовых споров это выглядело настоящей пощечиной России и подначиванием режима тогдашнего президента Кучмы на дальнейшую эскалацию отношений с Москвой. Чем, собственно, Кучма и занимался всю свою сознательную политическую жизнь. Так что курс на разжигание войны с Россией в европейской повесточке был проложен уже тогда. Просто отметим это для памяти.

Но Ельцин предпочитал ничего не замечать, ведь на кону стояла власть.

И 28 февраля 1996 года в Страсбурге Россию торжественно приняли в Совет Европы. Сбылась вековая мечта русского народа о признании нас на Западе равными себе.

Правда, в то время самому русскому народу на все западные признания было глубочайшим образом наплевать. Шла война в Чечне, оборзевшие нацики гнали русских из всех стран ближнего зарубежья, многие семьи выживали из последних сил.

Тогда добрые европейские дяди открыли в Москве специальный информцентр СЕ, которые через российские СМИ начал объяснять российским аборигенам все плюсы от попадания в предбанник европейского «райского сада».

Правда, в те годы меня немало удивляло, почему из всех преимуществ европейского образа жизни нашим людям рекламировали именно возможность судиться с собственным государством в Страсбурге – в суде по правам человека. И в первый же месяц работы телефоны информцентра буквально раскалились от звонков граждан, желающих судиться с Россией.

Лишь потом в Страсбурге объяснили: чем больше таких исков, тем больше возможностей ограничить права России в СЕ под соусом «систематических нарушений прав человека».

Формально наш роман с Советом Европы продолжался до 2022 года, но фактически все отношения сошли на нет уже в нулевые. Российская делегация была лишена права голоса, никакие инициативы и предложения не рассматривались. И среди наших дипломатов назначение в Страсбург воспринималось либо как ссылка, либо как санаторий перед отставкой – все равно ничего делать не давали.

Конечно, и сегодня в нашем обществе сильны ностальгические настроения по мечте о большой Европе – мы все-таки, как ни крути, часть этой цивилизации. Но посмотрите на все те хартии и конвенции, подписанные Россией в 90-е, – кто сейчас их соблюдает?

Разве репрессии и ограничения в правах русских людей по признаку национальности хоть в малейшей степени соответствуют духу и букве Конвенции по правам человека? А как соотносится «культура отмены» всего русского с Европейской конвенцией по культуре?

Или вспомните европейский грабеж крымских музеев, когда в ЕС решили конфисковать «золото скифов». И что, как это соотносится с конвенциями по зарубежному праву и охране археологического достояния?

Или давайте поговорим, как в Европе сочетаются тайные тюрьмы с Конвенцией о запрещении пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. Или о том, как политика репрессий в отношении национальных меньшинств соотносится с Конвенцией о защите нацменьшинств.

По сути, Европа сама предала и продала все эти европейские ценности и конвенции. И наша ностальгия – это просто скорбь об убитой мечте о большой Европе. Причем убитой самими европейскими элитами.

Кстати, знаете, какая сейчас самая громкая новость о деятельности Совета Европы? А вот: «Экс-генсек Совета Европы Ягланд совершил попытку самоубийства после открытия против него уголовного дела о связях с Эпштейном».

И этим все сказано.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.