Развели брак: почему отмена супружеского долга – это типичная французская победа

Каким причудливым почерком история иногда выписывает нам свои векселя, по которым приходится расплачиваться спустя десятилетия порой не нам, а нашим потомкам.

Парламент Франции только что одобрил проект закона, который, если будет принят, отменит понятие «супружеский долг», то есть обязанность вести совместную семейную жизнь.

С момента принятия этого закона один супруг не сможет требовать от другого делить с ним постель.

По мнению соавтора этого шедевра депутата Мари-Шарлотты Гарин, «брак не может быть замкнутым мирком, где согласие на сексуальные отношения считается окончательным и пожизненным».

Инициатор законопроекта Сара Легрен полагает, что ее новация защитит супругов от изнасилования в рамках брака.

У этого новшества есть много интересных последствий.

Дело в том, что понятия «супружеский долг» и «совместная семейная жизнь» предполагают не только совместную постель. Они также подразумевают и супружескую верность, и зачатие только общих детей.

Теперь, когда закон будет принят (а он будет принят), французский брак окончательно превратится из общественного и религиозного института, имеющего неотчуждаемые сущностные свойства, без которых он не может существовать и считаться собой, в договор, где вместо главы «Предмет договора» может стоять прочерк.

В каком-то смысле это победа.

Очень типичная французская победа. Очень распространенный случай в истории Франции. Его суть можно описать так:

«Если мы не в состоянии заниматься чем-то по сути, то мы просто даем имя этого явления чему-то другому или вовсе ничему. Например, именно так мы победили во Второй мировой войне, а потом скинули с поста президента единственного француза, который действительно пытался победить».

Французов можно понять. Они пытаются организовать для себя комфортную и безопасную жизнь.

Проблема в том, что это возможно только одним способом – перестав жить вовсе.

Все, что подлинное, все, что может дать настоящее счастье и полноту, – опасно. Все настоящее влечет за собой риски.

И спастись от них и их последствий можно, только дезертировав из собственной жизни и прикинувшись в углу ветошью.

Что, в общем-то, и выбрано как стратегия.

Теперь в счастливом браке могут пребывать люди, в принципе едва знакомые друг с другом, имеющие разных партнеров, детей от них или не имеющие ничего и никого.

В браке могут состоять люди и вовсе не имеющие ничего из этого, и даже не желающие ничего подобного иметь.

И эти семьи будут по-настоящему, во французском понимании этого слова, счастливы.

Теперь у нас к термину «шведская семья», где все трахаются со всеми дружным коллективом, присоединяется новое понятие – «французская семья», где все дезертировали, никто ни с кем ничего не делает – и это и есть настоящее семейное счастье.

А из мужского и женского остались багет и берет.

О-ля-ля.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.