Пришли с «Мирным»: как СССР сохранил южный континент для человечества

Несмотря на то что Антарктида была открыта в 1820 году русскими моряками – экспедицией под командованием Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева, – Россия долгое время не обращала на южный континент никакого внимания. В принципе, это было понятно: никаких богатств, кроме льда, да еще пингвинов, там тогда не обнаружилось, а для научных исследований под боком была Арктика.

Между тем в 20-х годах прошлого века начался дележ Антарктики – европейские державы принялись объявлять своей территорией те или иные части материка.

К примеру, в 1942 году Аргентина, пользуясь тем, что в Старом Свете полыхала Вторая мировая война, снарядила специальную экспедицию, которая установила на побережье сотню флагов и табличек, гласящих, что Антарктида является ее территорией. Лондону это, естественно, не понравилось, и вскоре на южный континент прибыла английская экспедиция, которая заменила аргентинские флаги на британские.

Вскоре на континенте появились и первые полярные станции – британские, аргентинские, а затем чилийские, норвежские, американские. Впрочем, воевать среди айсбергов никто не хотел, и участники антарктических споров стали договариваться о заключении международного договора, который бы определял правила раздела имущества в Антарктике. И тут о своих правах первооткрывателей континента вспомнили в СССР.

Был и еще один повод: в стране полным ходом шла подготовка к ХХ съезду партии, первому после смерти Сталина. Хрущеву необходимо было показать, что и без «отца народов» Советский Союз мог одерживать геополитические победы.

На покорение континента решили послать самого опытного полярника – Михаила Сомова, героя Советского Союза и руководителя полярной станции «Северный полюс – 2».

И в самом начале января 1956 года дизель-электроход «Обь» подошел к берегам Антарктиды со стороны Индийского океана – для Южного полушария это была самая середина лета, когда проход между айсбергами в море Дейвиса становится более-менее свободным.

Почти две недели полярники с помощью самолетов искали подходящее место для строительства базы – чтобы был твердый скальный грунт, свободный от ледника, но в то же время не так далеко от берега. И чтобы рядом была большая колония пингвинов – на тот случай, если у полярников закончатся продукты. Суровая правда выживания, ничего не поделаешь.

Наконец нужная площадка была найдена и строительство закипело. Первым возвели модульные здания электростанции и радиоцентра для прямой связи с Москвой, затем вертолетом перетащили с корабля десяток жилых бытовок и один бытовой павильон – для кухни, столовой, бани и прачечной.

И вот 13 февраля 1956 года над станцией «Мирный», названной в честь парусного шлюпа первооткрывателей континента, был поднят флаг СССР. О чем под гром аплодисментов и доложили на следующий день всему народу – на открытии съезда партии. С тех пор этот день и считается началом советского освоения Антарктиды.

На первую зимовку на станции вместе с Михаилом Сомовым остались 86 человек, которым пришлось пережить самые экстремальные условия – «Мирный» практически полностью завалило снегом.

Зато весной со станции вглубь материка отправился санно-тракторный поезд. И после 370-километрового похода была основана вторая антарктическая станция «Пионерская» – первая в истории, находящаяся в отдалении от берега. Через год появилось еще три станции, а «Мирный» получил статус антарктической столицы и основной базы снабжения экспедиций.

Советская экспансия в Антарктиде шла стремительно и без учета территориальных претензий других стран. Так, станции «Молодежная», «Восток» и «Ленинградская» были возведены на якобы австралийской территории, а станция «Новолазаревская» – в норвежском (по мнению Осло) секторе. От всех нот протеста в Москве просто отмахивались.

Зато именно такая позиция СССР предотвратила раздел и варварскую колонизацию континента.

Под давлением Москвы и была принята международная конвенция об Антарктиде, согласно которой южный континент был навсегда объявлен ничьей территорией, где запрещено размещать военные базы и вести добычу полезных ископаемых.

Заодно запретили охоту на пингвинов, которые все эти годы свободно разгуливали по улице Ленина – главной в «Мирном» – и стали настоящими любимцами всех репортажей о быте полярников. Так птица, прежде известная по обидным горьковским строкам («глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах») неожиданно обрела всенародную любовь: пожалуй, еще ни об одном представителе дикой фауны тогда не писали столько песен и книг.

Возможно, народная любовь к пингвинам и спасла отечественную антарктическую программу в лихие 90-е, когда большая часть станций из-за безденежья была закрыта. Но потом одумались: как же мы бросим наших пингвинов и сам континент на произвол судьбы и алчных корпораций?

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.