Клезмер тесен: откуда у Владимира Шаинского столько жизнелюбия

Владимир Шаинский... само звучание имени-фамилии отдает чем-то музыкальным. Уж на что я немолод, а и из моего детства 60-х доносится про голубой вагон, Чунга-Чангу, Антошку, крокодила Гену и еще немыслимое количество фраз и мелодий. Родных, посконных, из детства.

Такое ощущение, что едва ли не вся наша советская мультипликация оснащена его звукорядом. Сколько же поколений следом за моим забило навеки в душевные плейлисты его произведения для детворы!

И ведь писал он не только для девочек и мальчиков. Были и вполне взрослые работы, шлягеры, от которых до сих пор пробивает на ностальгическую слезу.

Не поленюсь, перечислю малую толику: «Дрозды», «Травы-травы», «Идет солдат по городу», «Не плачь, девчонка». Разбуди любого советского еще человека, и тот, не задумываясь, пропоет их от начала и до конца.

Гимн «Мы начинаем КВН» – тоже Шаинского. А еще музыка к кино, мюзикл… Всего и не перечесть.

Шаинский оставался взрослым ребенком до последних дней. В свои 80 занимался подводной охотой, теннисом, велоспортом, лыжами. Не переставая, по-детски шалил – и по жизни, и у рояля.

Неистовая энергия толкала Владимира Яковлевича в разные стороны – то к клавишам и нотной бумаге, то вдруг в политику. В 1999-м ни с того ни с сего вдруг возглавил список «Всероссийской политической партии народа» на выборах в Госдуму. Не прошел и, рассказывают, обиделся… Словом, как ребенок.

Казалось, что у Шаинского какой-то ядерный моторчик внутри – такой энергией он исходил. Это касалось и личной жизни: трижды женат. Говорят, был необыкновенно влюбчив, и женщины к нему благоволили необычайно для его лет, и в общем-то неказистой внешности. Последняя его супруга была моложе на 41 год. 

А ведь жизнь помотала. Еврейский мальчик, как было принято, занимался по классу скрипки в школе при Киевской консерватории. В 1941-м эвакуировался с семьей в Ташкент. Успел… И там, в Ташкенте, – снова в консерваторию, после призвался в РККА. «Отслужил, как надо, и вернулся»… к музыке.

Учился в Московской консерватории и поигрывал скрипачом – то в ресторане, то в оркестре Леонида Утесова. Но композиторское образование пришлось получать в Баку у Кары Караева – в Москве музыкантов-евреев было и без него с избытком.

Композитором был еврейским (сам признался, что многие его мелодии навеяны клезмером), но оставался при том совершенно насквозь русским. Так у нас тут бывает.

Уже уехав из России в 2000-м, признавался: «В основном я все-таки пишу для России. При всем желании, чтоб я там не выкамаривал, но все равно – для России».

Уехал сперва в Израиль, а после – в США, в Сан-Диего, где и умер от онкозаболевания. В 2017-м узнали о его кончине. Умер на чужбине, но покой обрел в Москве, на Троекуровском кладбище. Где родился, там и пригодился, как и было сказано.

Солнечный был человек, его музыка навсегда с нами. А вот его самого, с его дивной позитивной энергией, и шалостей его не хватает.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.