Выступление Путина на ПМЭФ-2026: полная стенограмма речи президента

Добрый день, уважаемые дамы и господа! Уважаемый Шавкат Миромонович! Уважаемая госпожа Самия Сулуху Хассан! Уважаемый господин Хань Чжэн! Дамы и господа!

Мне очень приятно видеть такой зал представительный. Мы с Шавкатом Миромоновичем только сейчас обменялись впечатлениями. Он обратил внимание на то, что зал заполнен. Это говорит о том интересе, который вызывает Петербургский экономический форум. Хочу поприветствовать всех участников и гостей.

Россия, Санкт-Петербург вновь принимают руководителей ведущих компаний, бизнесменов, экспертов – в этом году из более чем 130 стран – для развития деловых контактов и установления новых связей.

Наша ведущая сейчас задала планку, обозначила темы, на эти темы я постараюсь говорить. Но, перед тем как войти сюда, она же и сказала о том, что, по её мнению, очень хорошая обстановка была создана теми, кто организовал мероприятие. И я хочу в самом начале своего выступления поблагодарить всех, кто организовал этот форум сегодня. Спасибо большое.

Уникальность, привлекательность Петербургского форума как раз и заключается в возможности свободного диалога по вопросам, которые интересуют предпринимателей, целые отрасли и даже целые государства. Мы всегда открыты для тех, кто заинтересован в работе с нашей страной, кто готов к равноправному, взаимовыгодному сотрудничеству. Убеждены, именно такой подход – слышать друг друга, понимать интересы каждой стороны, находить общие развязки – и есть гармоничный путь развития, возможность дать ответ на те серьезные вызовы, с которыми столкнулся современный мир.

Мы видим, какие потрясения испытывают энергетические рынки, как провоцируется напряженность в отдельных регионах, прежде всего на данный момент времени на Ближнем Востоке, как реализуется недальновидная политика европейской бюрократии, которая сопровождается агрессивной риторикой и ведет к дальнейшей утрате позиций Европы в мировой экономике, а кроме того, подрывает региональную глобальную безопасность. Фактически европейские элиты провоцируют хаос, в который пытаются втянуть все новые и новые страны.

Эти процессы возникли не сами по себе, они стали следствием того, что мир переживает крупнейшую за последние десятилетия структурную трансформацию, причем такая трансформация это не переход от одной фазы цикла к другой. Происходит именно изменение самой парадигмы глобального развития.

Что было раньше, на что хотел бы обратить внимание. На протяжении десятилетий модель глобального развития строилась вокруг ограниченного числа финансовых центров, технологических решений, страховых и логистических узлов, рейтинговых агентств, резервных валют. Такая конструкция подавалась как универсальная, как подходящая якобы всем, а главное, как якобы нейтральная. На деле же она все чаще использовалась в качестве инструмента политического давления и недобросовестной конкуренции, когда расчеты, технологии, логистика или даже доступ к информации могут быть отключены в один момент, чтобы наказать того, кто решил действовать в своих собственных национальных интересах, то есть, по сути, это была специально созданная система зависимости и выкачивания ресурсов.

Сегодня подавляющее большинство стран это видят, и видят предприниматели, банки, промышленные компании, фермеры, перевозчики. Стало очевидно, что инвестиционные планы, шаги по развитию бизнеса могут столкнуться с серьезным риском, риском того, что внешняя инфраструктура, на которую они опираются, может быть использована против них, и потому государства начинают развивать собственные технологические решения, создавать свои маршруты поставок, свои институты.

Россия ощущает эти изменения в полной мере, сохраняется давление на нашу страну, но вместе с тем у нас стало шире пространство для маневра, появились новые партнерства, новые финансовые и технологические решения, мы осваиваем более перспективные рынки. Таким образом, Россия оценивает глобальные перемены не только как угрозу, но и как колоссальные возможности, и чтобы распорядиться ими, мы стремимся действовать быстро и прагматично.

Повторю, корни нынешней турбулентности в мире в том, что он переходит от вертикальной иерархической модели, которая работала в интересах отдельных государств, причем небольшого количества государств, к более сложной, распределенной и многополярной. Что имеется в виду? Прежде всего, меняется структура роста в пользу новых центров развития стран Глобального юга. И это, уважаемые коллеги, но вы и сами это хорошо видите и знаете, не декларация, а объективная реальность. Ведь в странах, о которых говорю, растет население, формируется средний класс, развивается промышленность, расширяется внутренний рынок, а значит, строятся города, дороги, порты, энергетические и цифровые сети, появляются собственные финансовые, образовательные и научно-технологические центры.

Отмечу в этой связи, что мир становится более справедливым, когда экономический рост охватывает всё больше стран, когда возможности получают миллиарды людей, которые раньше были на периферии глобальной экономики. Очень важно, что новые центры роста хотят сами определять траекторию развития, получать большую долю добавленной стоимости, создавать свои бренды, стандарты и компетенции.

Так, если посмотреть на динамику мирового ВВП за последние 5 лет, то почти половину его ежегодного прироста, 49 процентов, обеспечили государства БРИКС, тогда как вклад так называемой «большой семёрки» оценивается в 18 процентов. Для справки могу добавить, что при росте мировой экономики в 2021-м–2025-м годах в среднем на 4,1 процента ежегодно 2 процента были обеспечены странами БРИКС и только 0,8 процента – странами «большой семёрки». В настоящее время доля БРИКС в мировом ВВП по паритету покупательной способности составляет примерно 40 процентов, доля «большой семёрки» – менее 29. По этому показателю БРИКС обогнал «семёрку» ещё в 2020 году, но лидерство БРИКС увеличивается.

По прогнозам, это соотношение будет и дальше прибавлять в пользу БРИКС. За счёт чего, возникает вопрос. Что происходит? За счёт того, что темпы экономического роста в странах БРИКС будут устойчиво выше. Они и сейчас выше и будут ещё выше, эта тенденция сохранится, если у стран семёрки до конца текущего десятилетия они составят в лучшем случае полтора процента в год, то у БРИКС этот показатель в среднем будет превышать 4 процента.

Уважаемые дамы и господа, дорогие друзья. Это не мы придумали, это данные МВФ и Мирового банка – международных институтов. Они сами об этом вынуждены говорить.

Конечно, бизнесу интересней там, где более динамичное развитие, где есть перспективы для увеличения производства и сбыта продукции. Поэтому фокус глобальной торговли, а вместе с ней и финансовой системы также будет смещаться. Он уже смещается, и тенденция будет продолжаться.

Многие годы основные потоки товаров, капиталов, информации проходили через небольшое количество западных инфраструктурных узлов. Даже когда товар шел из одной страны Евразии, скажем, в другое государство Евразии, то расчеты, логистика, страхование, арбитраж опирались на институты третьих стран. Это создавало дополнительные издержки, формировало и политическую зависимость. Сегодня международная торговля становится более эффективной, увеличиваются поставки без лишних посредников, развиваются расчеты в национальных валютах, открываются новые коридоры, в Евразии это коридор Север – Юг, Трансарктический транспортный маршрут, связи через Каспий, Центральную Азию, Черное море, Дальний Восток. Все эти проекты, логистические маршруты являются реальными чертами сегодняшнего и, что важно, будущего развития.

Как пример того, что глобальная торговая система перестает быть западоцентричной, отмечу следующее. За 25 лет доля БРИКС в мировой торговле товарами более чем удвоилась. В прошлом году на страны нашего объединения пришлась почти четверть мирового экспорта. Этот показатель продолжает расти неуклонно, как растет и внутренний товарооборот БРИКС. Он уже превышает триллион долларов в год.

Особую, значимую роль в этих процессах получают так называемые страны-коннекторы, если их можно так назвать. Они соединяют рынки, технологии, финансовые потоки, культуру ведения бизнеса. Причем речь не только о простом транзите, перевозках через определенную территорию. Здесь также важно отметить: главное – обеспечивать доверие, логистику, расчеты, правовую определенность и технологическую совместимость.

В работе панельной сессии принимают участие Президент Республики Узбекистан, – я просил бы еще раз его поприветствовать, спасибо большое, что Вы с нами, – руководитель страны, которая является одним из центров экономического роста. В ней активно растет население, реализуются промышленные планы, увеличивается аграрный и энергетический потенциал, внутренний рынок. В то же время Узбекистан выступает важным связующим звеном между Россией, Центральной и Южной Азией, Китаем и Ближним Востоком. Таких примеров, когда собственное развитие гармонично дополняется, использует преимущества связи с другими центрами многополярного мира будет все больше.

Это в полной мере касается и другого нашего гостя из Танзании, еще раз, пожалуйста, [поприветствуем], которая играет схожую роль в Восточной Африке. Отмечу еще одну важную тенденцию: глобальная торговая архитектура постепенно уходит от первоначальных принципов Всемирной торговой организации. С начала XXI века количество двусторонних региональных и мегарегиональных соглашений в сфере торговли увеличилась почти в четыре раза.

Почему это происходит? Эрозию Всемирной торговой организации запустили те же, кто ее и создавал, а именно: западные государства. Когда им было выгодно, они продвигали ВТО и идеи ВТО, приглашали к участию в ней другие страны, а когда Запад начал проигрывать в конкурентной борьбе, то общие универсальные правила торговли, которые внедрялись в рамках ВТО, стали не интересны, стали обременительными. В ход пошли односторонние ограничения и так называемые санкции. Тем самым западные страны фактически выключили механизм ВТО, подорвали доверие к этим институтам. А раз нет доверия и институт больше не работает должным образом, значит, у бизнеса, у государств найдется другое решение. И оно находится в виде двусторонних и многосторонних торговых соглашений.

И еще. Уже говорил, санкции и блокировка, а по сути, воровство международных резервов России необратимо повлияли на позиции мировых валют: доллара и евро. Это просто очевидный факт, нужно признать. Теперь все страны – хочу это подчеркнуть, все без исключения, – как и Россия, могут в любой момент лишиться доступа к своим законным активам, которые размещены в долларах или евро, а также к западной финансовой, платежной инфраструктуре.

Мы с вами понимаем, что вопрос в недобросовестной конкуренции. Поводы могут быть разные, они всегда найдутся: как в нашем случае – конфликт на Украине, в каком-то другом случае – конфликт на Ближнем Востоке, конфликты в Африке, даже отношение к ЛГБТ-сообществу, – пожалуйста, можно придраться к чему угодно, но в основе все-таки одно и то же: это недобросовестная конкурентная борьба.

Кстати, подрывает доверие к Западу и печальное состояние его государственных финансов, имея в виду высокий государственный долг и большие бюджетные дефициты. Госдолг еврозоны в 2025 году вырос до 81,7 процента от ВВП. Худшие показатели известны: у Греции – 146, у Италии – 137, Франции – 115, Бельгии – 108 процентов. А у России, кстати, – 16,4, но плавающая такая цифра немножко. Вчера я говорил на встрече с главными редакторами информагентств, некоторые наши эксперты показывают цифру 15,8, но, во всяком случае, несопоставимая величина.

Дефицит бюджета Евросоюза в 2025 году – 3,1 процента ВВП. Максимальный дефицит у таких стран, как Польша – 7,3, Бельгия – 5,2 Франция – 5,1, США – 5,9. В России – 2,6 процента. Он может по итогам этого года подрасти, но, я думаю, будет все равно меньше, чем у других промышленно развитых стран.

Такая ситуация чревата для западных валют новым всплеском инфляции, а подобное уже было в 2021–2022-м годах, когда за два года цены в зоне евро и в США выросли на 14 процентов. Очевидно, что в таких условиях страны мира сокращают активы на Западе и переводят расчеты на национальные валюты, все шире используют альтернативные платежные системы, увеличивают роль цифровых финансовых активов, в том числе цифровых валют центральных банков своих стран.

Россия в торговых связях с ведущими партнерами уже главным образом использует национальные валюты. Так, доля рубля в наших экспортных операциях сегодня составляет 65 процентов, то есть почти две трети.

Подчеркну, миру нужна современная, гибкая и ответственная финансовая архитектура, без рисков, запретов и преград, а со стимулами для суверенного развития. Ее инструменты должны снижать издержки, ускорять расчеты, расширять доступ к финансированию и, конечно, с должным противодействием уходу от налогов, мошенничества, отмыванию средств. Разумеется, на это нужно обращать особое внимание всегда.

Далее. Исторически сложилось так, что Запад рассматривался другими странами как источник технологического развития, но и здесь мы видим серьезную трансформацию. За 25 лет страны БРИКС существенно нарастили высокотехнологичный экспорт, теперь он превышает треть глобальных поставок, и это говорит об изменении технологического лидерства в мире. Постепенно это происходит, но это идет.

Так, у нашего стратегического партнера – Китая – больше всех патентов в области искусственного интеллекта, где, кстати, и у России есть очень хорошие перспективы. Давайте поприветствуем Зампредседателя Китайской Народной Республики. (Аплодисменты.)

Другой наш ключевой партнер – Индия – является одним из ведущих игроков IT-индустрии. На нее приходится весомая доля глобального рынка программного обеспечения. Россия занимает высокие позиции в темпах внедрения цифровых платформ, торговых маркетплейсов, решений в финансовой сфере, в области городских сервисов, здравоохранения и образования. Они улучшают качество жизни людей и в России, и в десятках стран мира, где успешно конкурируют с зарубежными аналогами.

Мы также лидируем в такой сложной сфере, как атомная энергетика. Более 80 процентов строительных проектов АЭС на мировом рынке реализуются при участии «Росатома». Более 80 процентов, это такой серьезный показатель. (Аплодисменты.)

Серьезные инженерные, технологические заделы у нас и в управлении водно-энергетическим балансом, что приобретает все большее значение в Азии, в Африке, да и во всем мире. Полагаю, что коллеги, которые участвуют в нашей панельной сессии, с этим не могут не согласиться, соглашаются с этим.

Очевидно, что важнейшим фактором глобальной трансформации является именно технологический прогресс. Эксперты выделяют три ключевые технологии сегодняшнего и завтрашнего дня, способные менять жизнь граждан, работу бизнеса, деятельность государства.

Что это? Это искусственный интеллект, который позволяет обрабатывать большие массивы данных, принимать оптимальные решения практически во всех сферах. Второе – это автономные системы, которые кардинально повышают производительность труда, меняют целые отрасли экономики. И наконец, третье – это платформенные решения, которые позволяют участникам рынка напрямую, в реальном времени и в автоматическом режиме обмениваться информацией и заключать сделки.

По прогнозам ученых, специалистов, те страны или группы стран, которые располагают полным набором собственных технологий в области искусственного интеллекта, автономных систем и цифровых платформ, станут мощными центрами суверенитета многополярного мира. Более того, без этих технологий реальный суверенитет будет в принципе невозможен.

Подчеркну, наличие собственной технологической базы принципиально важно для стран с большим населением, обширными территориями и самобытной культурой. Такие государства не могут выступать только пользователями чужих решений, ведь в таком случае они рискуют стать объектами управления со стороны чужих платформ. А как они будут использоваться это вопрос.

По сути, перед крупными государствами, настоящими цивилизациями стоит вопрос исторического выбора: либо они создают собственные платформенные и технологические контуры, либо превращаются в цифровую периферию. И здесь не нужно обманываться. Чужие сервисы поначалу могут быть удобными, но позднее обязательно проявится цена этой зависимости.

Россия уже получила такой урок. Мы увидели, как некоторые поставщики программного обеспечения уходят с рынка, как блокируются платежи, как политика вмешательства в коммерческие отношения происходит. Поэтому будем укреплять собственную критическую инфраструктуру, а сотрудничать, вступать в кооперацию только с теми партнерами, которые уважают взаимные обязательства.

Такой опыт, проверенный годами, накоплен у нас в отношениях с Китайской Народной Республикой – действительно стратегическим партнером России. Наше экономическое сотрудничество охватывает практически все сферы, включая высокие технологии, транспорт, машиностроение и, конечно, энергетику.