В христианской иконописной традиции Иерусалимская икона Божией Матери занимает особое место. Ее почитают как святыню, защитившую Константинополь от нашествия варваров, а в Новое время в России она стала последним утешением для людей во время вспышек холеры и чумы.
Предание о происхождении и покровительство столице
Согласно церковному преданию, Иерусалимская икона Божией Матери была написана в год Успения Богородицы (48 г. н. э.) и является первым изображением Богоматери, созданным Лукой в Иерусалиме. Икона относится к типу «Одигитрия» («Путеводительница»): Богоматерь левой рукой прижимает к себе Младенца, а Он держит свиток и благословляет правой рукой. В 453 году византийский император Лев I перенес икону из Иерусалима в Константинополь и поместил ее в церкви Богородицы «у Источника» (Пиги). По преданию, при императоре Ираклии, когда скифы подступили к городу, весь народ горячо молился перед иконой – и враг отступил. В память об этом чуде образ перенесли в более значимый храм Влахерн, где он находился около трехсот лет.
Дальнейшая судьба святыни в преданиях тесно связана с Крещением Руси. По одной версии, икона попала в Херсонес Таврический, оттуда – к князю Владимиру, с его крещением – в Киев, а затем была передана новгородцам, крестившимся первыми, и более 400 лет пребывала в Софийском соборе. В 1571 году Иван Грозный перенес икону в московский Успенский собор Кремля. В 1812 году, когда армия Наполеона заняла Москву, подлинник исчез – предполагают, что его вывезли во Францию; местонахождение образа неизвестно до сих пор. Все сохранившиеся в Москве иконы – точные списки того времени.
Бронницкий список и чума 1771 года
Именно благодаря списку, хранившемуся в подмосковном Бронницах, Иерусалимская икона приобрела в народе славу «заступницы от морового поветрия». По записям местного священника, во время московской чумы 1771 года бронницкая икона начала являть исцеления. Однако историк Петр Чистяков обнаружил в архивах, что легенда о «больной москвичке, которой во сне Богородица указала путь» не надежна. Протокол заседания Московской духовной консистории от 28 ноября 1771 года, хранящийся в Российском государственном архиве древних актов, открывает другую версию: бронницкий священник Иоанн Христофоров утверждал, что во сне ему было указано совершить крестный ход с Иерусалимской иконой, дабы мор прекратился.
Это деяние вызвало тогда острый административный конфликт. Управляющий бронницким имением фон Крузе доносил Московской духовной консистории, что священники нарушили карантинные правила, допустив к крестному ходу людей из зараженных мест, и тем самым свели карантин на нет. Консистория в итоге запретила бронницкий крестный ход. По иронии судьбы именно этот «запретительный документ» сохранил для потомков древнейшее материальное свидетельство о происхождении почитания иконы, а народное благоговение перед образом не угасло и после официального запрета.
Холера 1866 года и традиция перенесения иконы между городами
Почти век спустя похожие события повторились в соседнем Подольске. В 1866 году холера охватила город: за несколько дней в городке с населением всего полторы тысячи человек умерло около ста пятидесяти – смертность достигла одной десятой. Испуганные жители просили митрополита Московского Филарета разрешить принести знаменитую Иверскую икону, но владыка, ссылаясь на то, что в самой Москве эпидемия не менее свирепа и святыню нельзя вывозить, предложил взамен бронницкую Иерусалимскую икону. По записям настоятеля Троицкой церкви, в день прибытия иконы в Подольск не только никто не умер, но и новых случаев не было – холера прекратилась. С тех пор ежегодно 12 августа бронницкую икону торжественно приносили в Подольск, и это стало одним из главных местных церковных торжеств.
