Хлеб с опилками, банкет в «Астории», ностальгия Маннергейма: главные мифы о блокаде Ленинграда
Блокада Ленинграда – одна из самых трагических и героических страниц не только Великой Отечественной войны, но и всей мировой истории. 872 дня осады, беспрецедентный голод, сотни тысяч погибших – и при этом невероятное мужество жителей города. Однако, как и любое событие подобного масштаба, блокада обросла множеством слухов, легенд и откровенных спекуляций. Подробности – в материале «Абзаца».
Миф первый: хлеб с опилками
Пожалуй, самый живучий миф о блокадном хлебе – что его выпекали из опилок. Это не так. В самые голодные дни 1941 года ученые разработали специальную добавку – гидроцеллюлозу, то есть обработанную химическим путем древесину. Именно она давала хлебу объем. Но состав был гораздо сложнее: в смесь добавлялись обойная, солодовая и соевая мука, отруби, подсолнечный, хлопковый и льняной жмых, а также вытряска из мешков кукурузной и ржаной муки. Такой хлеб не имел привычного вкуса и запаха, но это был не просто «хлеб с опилками», а результат отчаянных усилий ученых и пекарей сохранить жизнь людям.
При этом нормы выдачи были чудовищно малы. Широко известные «125 блокадных грамм» – это суточная норма для служащих, иждивенцев и детей, и продержалась она всего пять недель – с 20 ноября по 25 декабря 1941 года. Рабочие получали 250 граммов, бойцы на передовой – 500. Но даже эти крохи были бесценны. За вынос одного куска с хлебозавода могли дать пять лет тюрьмы. Блокадный хлеб нельзя оценивать с точки зрения «вкусно» или «невкусно» – он просто помогал выжить.
Миф второй: банкет в «Астории»
Существует легенда, что осенью 1941 года Гитлер лично запретил бомбить гостиницу «Астория», планируя устроить там банкет по случаю взятия Ленинграда, и даже были изготовлены пригласительные билеты для офицерского состава. Эта история популярна и сегодня, ее активно используют в художественных фильмах и спектаклях.
Однако, как отмечал историк и фольклорист Наум Синдаловский, легенда о банкете в «Астории», скорее всего, появилась в 1942 году, а затем обросла подробностями весной 1943 года. И самое главное: несмотря на якобы тщательную подготовку этой победной акции, не сохранилось ни приглашений, ни билетов, ни меню этого банкета. Для сравнения: разрешения на въезд в Ленинград, которые действительно были отпечатаны немцами, можно увидеть в Центральном музее Вооруженных сил.
Кроме того, исследователи обращают внимание на ключевую неточность этой истории: у немецкого командования изначально не было планов по штурму Ленинграда. Да, в 1942 году планировалась операция «Северное сияние», но ее задачей было не взятие города штурмом, а форсирование Невы и соединение с финскими войсками, чтобы взять город в более плотное кольцо. При таких условиях назначать победный банкет в самом Ленинграде было бы по меньшей мере странно.
Миф третий: ностальгия Маннергейма
Один из самых политически заряженных мифов – утверждение, что финский маршал Карл Густав Маннергейм, начинавший военную карьеру в Петербурге, якобы «прикрывал» Ленинград от немцев из ностальгических воспоминаний о городе и не позволял финским войскам его штурмовать.
Историки называют этот миф прямым искажением фактов. Как рассказывает историк Соловьев, «родоначальником этого мифа был сам Маннергейм, который в воспоминаниях написал, что он тогда заявил правительству и президенту Финляндии, что «ни в коем случае не буду руководствоваться осуществлением задачи вести наступление против города на Неве». Но маршал в воспоминаниях, попросту говоря, наврал, желая снять с себя и финской стороны ответственность за блокаду».
Доктор исторических наук Михаил Фролов утверждал, что руководство Финляндии «несет непосредственную ответственность за блокаду Ленинграда». Ветераны – участники обороны Ленинграда – расценивают эту легенду как кощунство по отношению к памяти блокадников. Финская армия была союзницей немцев, и ее войска принимали участие в блокаде города на Неве.
Миф четвертый: пиры руководства
Пожалуй, самый эмоционально заряженный миф – рассказы о том, что партийное руководство Ленинграда во главе с Андреем Ждановым в условиях массового голода устраивало роскошные пиры с ананасами, персиками и пирожными.
Безусловно, система снабжения в осажденном городе была иерархичной, и высшее руководство получало пайки лучше, чем основная масса гражданского населения. Однако, по воспоминаниям сотрудников обслуги, Жданов отличался неприхотливостью – одна из официанток вспоминала, что для него «каша гречневая и щи кислые – верх удовольствия». Сам первый секретарь страдал диабетом и был вынужден соблюдать строгую диету, что делает истории о сладостях малоправдоподобными.
Доктор исторических наук Никита Ломагин отмечал, что ни о каких излишествах в городе речи не было. Более того, инициаторы так называемого Ленинградского дела, по которому после войны были репрессированы руководители города, не смогли обнаружить или сфабриковать никаких доказательств того, что высшая партийная и советская номенклатура Ленинграда злоупотребляла властью в целях личного обогащения. Профессор Анатолий Похилюк прямо заявил, что нет никаких архивных документов, подтверждающих версии о «пирах» партийного начальства во время блокады.
