Как Зеленский, в экран сходя, благословил Каннский кинофорум
Раньше он выступал в качестве тамады, а ныне поднялся до свадебного генерала. В другой жизни Владимир вёл мероприятия сам, разыгрывал скабрёзные сценки, исполнял озорные куплеты. Конферансье был недешев, но в пределах разумного: юбилей олигарха или корпоратив в нефтяной компании были его потолком.
Отныне поднимай выше. Зеленский стал звездой мероприятий международной значимости, приглашённой персоной, специальным гостем, гвоздём, без которого фестиваль – не фестиваль.
«А Зеленский будет?» – тревожно интересуются ослепительные дамы с глубоким декольте. «Устроители мамой клялись», – успокаивают их кавалеры в безукоризненных смокингах. Тут же бледнеют от подозрений, что их, быть может, тупо развели и кумира великосветских салонов кто-то перехватил по дороге.
Всё как в лучших домах Филадельфии. Дивы с собачками, платья в пол с высоким бесстыжим вырезом, бриллиантовые колье, роллс-ройсы, лакеи во фраках разносят шампанское. Бомонд собирается на Зеленского, как когда-то на графа Сен-Жермена.
Заполучить Зеленского – мечта любого уважающего себя организатора помпезных торжеств, звезда теперь капризна и разборчива. Не так давно «Грэмми» посчастливилось, «Оскар» же остался в аутсайдерах. Ну и какой теперь после этого «Оскар»? Опять же, перемога на Евровидении. Жизнь-то налаживается. Фестивальная.
Увидев героя на экране, зал Дворца фестивалей и конгрессов на набережной Круазет встал и встретил пламенного борца с абсолютным злом бурной овацией.
Что до содержания десятиминутной речи свадебного Че Гевары, то оно немудрёное.
Три минуты он описывал историю появления на экранах в 1940 году первого звукового фильма Чарли Чаплина «Диктатор», где доселе немой комик едко высмеял Гитлера.
Докладчик отождествил Путина с Гитлером, а самого себя – с героем ленты, храбрым евреем-цирюльником, утёршим-таки диктатору нос и произнёсшим пафосную финальную речь, что, дескать, тираны не вечны, заря свободы неминуема и всё такое прочее.
Во второй части своего выступления брадобрей со слезой во взоре описывал запредельные зверства русских мерзавцев и сетовал на жестокосердие Запада, который-де, если б не его крохоборство, мог бы помогать истекающей кровью Украине несравнимо больше.
Закончил свой тост призывом, чтобы кино перестало наконец быть немым и включилось бы с головой в битву со звездой смерти.
Зал вновь встал и проводил товарища Эрнесто бурной овацией. После чего по логике проведения подобных мероприятий гостей должны были бы позвать к столу. Но, боюсь, этого не случилось.
На вопрос корреспондента IndieWire уже после выступления божества, как Каннам удалось привлечь Зеленского, глава кинофорума Тьерри Фремо многозначительно молвил: «Мы – Канны». И всё. В каком смысле – неясно. И почему «мы»? Мания величия или и вправду считает себя двумя разными людьми: Тьерри и Фремо? История более чем загадочная.
Я на месте устроителей сразу вручил бы Володимиру «Золотую пальмовую ветвь» и, чтобы два раза не вставать, назначил бы почётным председателем жюри.
Заодно б и политическое убежище предоставил. На всякий случай. А то, сами понимаете, всякое может случиться.
