К очередному шествию в Риге – обозреватель «Абзаца» Владимир Тихомиров.
Парады престарелой мрази в эсэсовских мундирах по столицам Прибалтики были и есть не только самое яркое свидетельство переписывания истории после Второй мировой войны, но и самый действенный инструмент для реабилитации европейского нацизма. Причем инструмент, предназначенный не столько для России, сколько для собственных граждан – для тех из них, кому еще не отшибло мозги беспамятством.
Да, говорили они, в странах Европейского союза сегодня чествуют эсэсовцев, да, тех самых, что устроили войну и холокост, зато нынешние нацисты не против евреев, а против кошмарной тоталитарной России, понимать же надо. И европейцы согласились. Мол, да, конечно, эсэсовцы – зло, но если против русских, то уже как бы и не зло.
Впрочем, мы всегда несколько переоценивали европейцев, полагая, что они действительно вынесли уроки из той мировой войны. Но нет. Никакого покаяния и никаких уроков. Европа просто умело скрывала свой колониальный менталитет, в котором человеческие трагедии, как и сами люди, делятся на первый и второй сорта.
С реабилитацией нацизма согласились и евреи. Впрочем, как показали последние события, мы были склонны переоценивать и их историческую память.
России же предлагали просто заткнуться и не лезть в дела других государств. Дескать, вас не касается, кого и как мы чествуем. И вообще, какие могут быть претензии к ветеранам легионов «Ваффен СС», если их давно простили в самом Советском Союзе?
С этим аргументом трудно было спорить. Действительно, в эсэсовских маршах принимали участие не какие-то недобитки с тайных баз Третьего рейха в Антарктиде, а самые обычные советские пенсионеры, к которым у органов никогда не было никаких вопросов. Именно поэтому Советский Союз был «самой неправильной» империей мира. Это англосаксы или французы доили колонии в пользу метрополии, а в СССР, напротив, выжимали все соки из исторической России, чтобы постелить «витрины социализма» в республиках-лимитрофах. Формируя тем самым и удивительную спесь национальных меньшинств по отношению к русским.
То же самое касалось широко применявшегося в СССР принципа «бей своих, чтобы чужие боялись». Своих – русских крестьян – били много, преследуя мужиков по закону о трех колосках. Зато чужих – бандеровцев, прибалтийских и кавказских нациков – прощали охотно.
И первыми среди этой швали простили как раз латышских легионеров «Ваффен СС».
Оцените иронию латышей.
Для чествования памяти легионеров в Латвии было выбрано 16 марта. В этот день в 1944 году в Псковской области они впервые участвовали в боевых действиях против наступающих советских войск.
В бою латышские эсэсовцы показали себя не с лучшей стороны, поэтому в дальнейшем немцы стали поручать им сугубо карательные акции – в войне против женщин и детей прибалтийским нелюдям не было равных. На их счету несколько сотен деревень и не менее 12 тысяч заживо сожженных жителей.
И это не считая зверств, совершенных латышами из Службы вспомогательной полиции (СВП), которая была сформирована сразу же после немецкой оккупации Латвийской ССР в 1941 году.
И пусть вас не обманывает слово «полиция» – к настоящей полиции подразделения СВП не имели никакого отношения. По сути, это были карательные команды, что занимались массовыми убийствами евреев (например, команда Арайса, на счету которой от 26 до 60 тысяч смертей). После тотальной зачистки Латвии члены СВП стали основой местного легиона СС.
Тоже 16 марта, но 1946-го новые советские руководители Латвийской ССР – секретарь ЦК Ян Калнберзинь и председатель Совнаркома республики Вилис Лацис – направили письмо в Москву с просьбой о помиловании 28 тысяч легионеров СС, взятых в плен Красной армией.
Нет, их не собирались расстреливать в подвалах Лубянки или на полигонах под Бутовом, как это произошло с пленными русским казаками, воевавшими на стороне гитлеровцев. Легионеры-латыши были отправлены в ссылку в северные районы СССР сроком на шесть лет.
Столь необычная мягкость приговора объяснялась тем, что официально ответственность за все зверства переложили на немцев. Но и такого наказания латышам показалось много.
Главным аргументом Калнберзиня в защите бывших легионеров стало то, что послевоенная Латвия испытывала острый дефицит рабочих рук.
Что ж, товарищам из Риги пошли навстречу. И вскоре было подготовлено решение Совмина СССР об отправке бывших легионеров по домам: советские руководители очень хотели завоевать симпатии населения Латвии.
Ответом Москве стало презрение. И уже во времена Хрущева реабилитированные нацисты снова вошли в фавор в Прибалтике. Особенно это касалось творческих организаций, того же Союза художников республики и Союза киноработников.
Даже газета «Правда» в те годы с некоторым удивлением писала: «Бывшие легионеры-эсэсовцы, служившие в фашистской армии, а ныне подвизающиеся в творческих организациях, снюхались с некоторыми коммунистами и действуют с ними заодно. Против кого и за что они воюют? Конечная цель – независимая Латвия. Они согласны (пока) даже на Советскую Латвию, но без русских...»
Но в Москве решили ничего не замечать. Дескать, зачем раскачивать лодку советской дружбы народов?
Стоит ли удивляться, что лодка в итоге перевернулась? Ведь именно латышские нацики, уверовавшие в свою абсолютную безнаказанность, стали первым драйвером распада СССР.
Не повторить бы нам сегодня этих ошибок.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
