Хроническая роль: как Женя Лукашин чуть не лишил нас настоящего Андрея Мягкова

Фамилия его обманчивая. Характер у Андрея Васильевича был твердый. Только так, проявляя твердость, можно было воплощать на сцене и на экране столь разных и таких узнаваемых персонажей, какие рождались его актерским даром, недюжинным интеллектом, глубоко личным пониманием роли.

Андрей Мягков – артист театра и кино – был ученым. Если точнее – ученым-химиком. Образование получил в Ленинградском технологическом институте и намерен был посвятить себя науке, служил в НИИ. Но ищущая, беспокойная натура не ограничилась лишь ею одной. Искусство, которому он посвятил свою жизнь, было поначалу лишь хобби – игра на самодеятельной сцене, театральная студия при Дворце культуры. А дальше был случай.

Случай, который и определил его судьбу – долгую и плодотворную актерскую карьеру, признание, любовь зрителя и уважение коллег, звание и премии, славу и особенное место в истории отечественного кинематографа как главного интеллектуального актера эпохи.

С самодеятельных подмостков он соскочил в Школу-студию МХАТ по приглашению педагога вуза. Прыгнул в неизвестность. Как в чеховских «Трех сестрах», где после играл Тузенбаха и Кулыгина: «В Москву! В Москву!»

Из Школы-студии МХАТ – в самый живой и спорный московский театр 1960-х. В «Современник».

Первая роль 30-летнему Мягкову была поручена возрастная – князя К. в «Дядюшкином сне» по Достоевскому. Комического и трогательного персонажа сам писатель называл «мертвецом на пружинах». Перевоплощение молодому начинающему актеру предстояло почти магическое. И он смог.

Мягков много играл в театре. Олег Ефремов его любил и ценил. В кино тоже звали. Но роли были маленькие, почти эпизоды.

По-настоящему как киноактера его открыл великий режиссер Иван Пырьев, пригласив на роль Алеши в экранизации романа Достоевского «Братья Карамазовы». Фильм произвел невероятное впечатление на зрителя и вошел в историю кинематографа как эталонное прочтение сложнейших персонажей.

Алеша Карамазов в исполнении Мягкова не просто взошел на высочайший пьедестал артистичности исполнения, но и создал пример уникального русского характера, полного истинного трагизма. После такого восхождения на вершину для актера, принявшего этот вызов, путь мог быть только вниз. Ловушка. Рок. Или ирония судьбы?

Мягков много играл. Играл исторических персонажей, канонических: Герцена, Гайдара, даже Ленина в фильме режиссера Марка Донского о юных годах Крупской. Но эти кинороли не давали ему двигаться. То есть в карьере – да, они важные. Зачетные, так сказать. Но где тот характер, в котором раскрылся бы талант актера, а не только светлый образ советских идолов?

И вот наступил 1975 год. На экраны страны вышла комедия Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, Или с легким паром!». История странная, нелогичная, какая-то даже неприличная. Непонятно ни о чем она, ни как такое вообще могло случиться. Но у кино своя правда. То, что в жизни невозможно, оно легализует. То, что в жизни случается, оно отвергает как невозможное и недостоверное. Это грустная история.

Фильм изменил не только судьбу Мягкова, которого зритель запомнил пьяным, неопрятным, в трусах, лопочущим хамские реплики, но и, возможно, весь облик советской комедии, допустив такое падение и одновременно сделав его, падение, полюбившимся широкой публике.

Проклятие Лукашина, свалившееся на главного интеллектуального актера эпохи, преследовало Мягкова – актера разнопланового, яркого, тонкого – всю последующую жизнь.

Его считали алкоголиком, хотя он не пил. Считали вульгарным, хотя он был исключительно интеллигентным. Считали развратником и сердцеедом, хотя он всегда в течение всей жизни и до последнего оставался верен одной жене. Роль-клеймо. Роль-убийца. Мало кто выстоял бы.

Но Мягков – фамилия обманчивая. Твердый характер Андрея Васильевича преодолел это препятствие. Помог и Рязанов, поручая актеру роли в своих картинах: Новосельцев в «Служебном романе», Хвостов в «Гараже» – почти немая роль, но нервная, резкая, заметная. Роли врачей в кино стали его фирменными. Впрочем, как и следователей.

Фильм 1982 года «Гонки по вертикали», снятый режиссером Александром Муратовым по книге Братьев Вайнеров, подарил зрителю новый образ советского работника органов: интеллектуал, гуманист, ранимый, но дерзкий, элегантный, но готовый на отчаянный поступок. Герой Мягкова – инспектор Тихонов – принял вызов опытного изобретательного и насмешливого преступника. Переиграть Валентина Гафта, исполнявшего роль харизматичного вора, в принципе невозможно, но в этом и был один из талантов Мягкова – не соперничать, а соавторствовать.

И сразу следом – новый творческий и жизненный вызов: роль ученого-карьериста в философской драме режиссера Марлена Хуциева «Послесловие». Условия игры усложняются – это фильм-дуэт. Фильм-противостояние духа, чести, интеллекта, достоинства. Фильм-дуэль. И в правом углу ринга – один из величайших актеров Ростислав Плятт. Невероятное напряжение фильма, снятого почти полностью в интерьере московской квартиры, выносит к цунами откровения, переворачивающего все предыдущее существование героя. Это нужно было видеть.

Мягков играл в кино, не покидая театра. При расколе МХАТа, в который пришел с Олегом Ефремовым в 1977-м, остался с ним – с другом и режиссером, которому доверял и который доверял ему.

С конца 1980-х наше кино стало отходить от своих золотых стандартов, обеспечивших ему место в мировой истории. Интеллектуал становился все менее востребован. Карикатурные образы мачо вытесняли сложные характеры, примитивные мотивы заменяли многомерность человеческой натуры. Мягков считал, что наш кинематограф копирует Голливуд, потеряв собственное лицо, обернувшись к зрителю затылком, на котором намалевал себе новую – американскую – рожу.

Тонкий ум, большой талант, оголенное беспокойное сердце. Он ушел от нас пять лет назад. То, каким мы знаем и помним его, теперь неизменно. Для кого-то он Женя Лукашин, для кого-то Новосельцев или Карандышев, кому-то запомнился его инспектор или даже Ленин, в чьей-то памяти он тот самый ученый-карьерист из «Послесловия», променявший поиск на ковры и комфорт, а кто-то однажды увидел в распахнутых глазах Алеши Карамазова великий путь преображения русской души и запечатлел его в себе навсегда.

Жизнь актера продолжается в нас. Это и есть тот главный выбор профессии, пути, который делает артист, – доверить свою жизнь зрителю: его памяти, интеллекту, вкусу, сердцу.

Давайте же не подведем Андрея Васильевича.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.