Иван с пеной: почему американская газета не поможет Урганту выбраться из черного угла

За Ивана вступилась иностранная пресса. Делают ему биографию. Вот он на полосе New York Times – русский Гамлет. Скиталец, несправедливо отстраненный от эфиров за политическую «антивоенную» позицию. А он всего-то выставил в соцсети «черный квадратик». Ну, вроде как у Саши Черного в его стихотворении «Культурная работа»: «Cбежались. Я тоже сбежался. Кричали. Я тоже кричал».

Don’t be square – говорят англоязычные, когда призывают кого-то не тупить. Буквально: «не будь квадратным». Именно квадрат и стал их символом – тех, кто сбежался раньше, чем начать думать. Квадратные.

«Ой, да мы за то любим Ивана, что головушка кудрява». Любили, да легко позабыли. И не плачем по нему. Раз он «изошел от нас». А вот он пожаловался журналистам американской газеты, если они по обыкновению не врут, на свою больше не кучерявую жизнь. И журналисты всплакнули. И возмутились. Возмутились настолько, что слегка потеряли глоссарий обычных для нас оскорблений, типа «ГУЛАГ», а вспомнили про свой «маккартизм». Оговорились в запарке.

Быстрый всплеск, моментальная, почти рефлекторная реакция бомонда, зависящего исключительно от мнения о себе в тусовке, – не признак зрелого размышления, отнюдь. Это буффонада выскочек, обласканных признанием, не всегда оправданным. И довольно циничных. Скажем прямо, шутки у Вани были смешные, но какие-то гламурные. Годные для московских балов и гулянок в шикарных ресторанах. Снобские шуточки, презрительные. Не то ирония, не то ее неудавшееся дитя – сарказм.

А гламур нынче – тренд отсталый. Он и раньше был напыщенный и вязкий, а теперь и вовсе стал провинциальным. Для Москвы, да и для всей страны, которая прозрела, стряхнула с себя это липкое оцепенение из гламурных стремлений к сверхпотреблению, постмодернизму и прочей мишуре, гламур сегодня оскорбителен.

А Иван, чье происхождение из «знаменитой актерской семьи», New York Times не обошла стороной, в гламуре заплутал. Заигрался в элитария. Отлетел. Оторвался.

Так вот, дело не в политической позиции, не в «антивоенном» пафосе, который гламурным личностям не присобачит гармонично ни один пластический хирург и даже вивисектор Франкенштейн – настолько вся их порода отторгает любое патетическое проявление. А в элементарной глупости и невежестве, которые оказались очевидны широкой публике.

Не верит она блистательным конферансье в ладных костюмах, дивам полусвета, сплетающим удлиненные лабутенами ноги на Ваниных диванах и в модных кафе. Не потому, что завидует, как хотелось бы думать о зрителе, а потому, что видит, как весь этот пафос смехотворно лжив.

Казалось бы, возьми время, изучи вопрос, причины, следствия. Ну, если уж за восемь лет враждебных действий против твоей страны и твоего народа ты так и не успел этого сделать, поправляя щетину с помощью стилистов в персональной гримерке центрального телеканала. Недосуг было ознакомиться с тем, чем страна обеспокоена по-настоящему.

Подумай. Взвесь. Потом сбегайся в кучку завсегдатаев салонов, вдруг ощутивших в себе гуманизм между приемом напитков и омолаживающих процедур.

Подтверди, что ты с происхождением, а не простак, который купится на болтовню о «неспровоцированном вторжении». Не бывает таких. Всегда есть веская причина. Она может быть ужасающе отвратительна – колониальные войны Запада, сопровождаемые геноцидом, фашистское вторжение ради «либенсраум» для избранного народа.

Так подумай. Почитай учебник истории. Сделай вывод. Почему и сколько еще нужно было терпеть, ждать, не давать отпор, когда негодяи унижали и истребляли все, что дорого нашему народу на нашей же земле, где всегда жили наши люди?

Нет. Это оказалось непосильной задачей для автора интеллектуальных шуток по миллиону за штуку. Лучше и проще оквадратиться. Четыре прямых угла заменили остроту ума и ум острот. Теперь Ургант сетует, что лишен эфиров. Но не он один.

Вся эта гламурная тусовка либо переросла свои блестки и стала умнее, вдумчивее, более понимающей и внимательной, либо, подхватив чемоданы легкой славы и популярности, бросилась врассыпную, оставляя за собой белковый след клеветы и обид.

New York Times, по понятным причинам, не может признать за нашим народом права решать свою судьбу. Для них мы такие же туземцы, как те народы, которым они дарили одеяла, зараженные оспой. Поэтому это, мол, не мы простились с Иваном Ургантом и другими авторами элегантного юмора 90-х, а это «Путин так решил». А мы, значит, просто подчинились ему и его «пропагандистам».

Даже предположить, что Иван со своим квадратиком предстал перед миллионами людей просто неумным, невежественным и неспособным к собственному независимому мнению, газета не может себе позволить. Потому что сама держится на тех же, извините, соплях, что и Иванова популярность. На снобизме, гламуре, воспитанном в среде прикормленных к послушанию элитам мнимом превосходстве.

Прежде чем вернуться на Первый канал, Ивану стоит сначала вернуться в разум. Возможно, не торопиться прилюдно и неумело каяться, а взять время на осознание, понимание и глубокое сострадание истинной народной судьбе. Выстрадать из себя налет блесток, поспешных острот, веселых циничностей и элегантных глумлений. Найти настоящего себя под этим ворохом гламурного хлама, который нанесли мутные годы ложных ориентиров.

Простые-то – смогли. Сможет и представитель династической фамилии с высшим образованием. Не такая уж сложная наука, как оказалось. Доступная всем нам. Но Нью-Йоркская газета в таких делах Вергилий сомнительный, только глубже заведет в сумрачный лес, где правит дух предвзятости, ложной избранности, бродить со звоном колокольчиков «бим-бом» насаженного поверх мозга шутовского венца мнимого превосходства.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.