Виктория Боня не привыкла оставаться в тени. Но то, что случилось недавно, вывело ее из глянцевых хроник в большую политику. Обращение к президенту, которое мгновенно разлетелось на цитаты и мемы, раскололо общественное мнение. Одни назвали ее голосом народа, другие – инструментом информационной войны. Подробнее – в материале «Абзаца».

Боня работает на Россию в одной команде

Политолог Сергей Марков* увидел в скандале позитивный посыл. Он заявил, что критика Бони была воспринята в Кремле благосклонно, а значит, последуют хорошие перемены. По его словам, блогер из Монако неожиданно оказалась с властью в одной упряжке, трудясь на благо страны.

Чиновникам не верят, а ей верят

Журналистка Анастасия Кашеварова зафиксировала парадокс общественного сознания: люди перестали доверять официальным лицам, но готовы верить женщине, которая «вела вольготную бьюти-жизнь и зарабатывала на фотографиях пластики носа».

Наш Эррол Маск с силиконом

Блогер Дмитрий Конаныхин сравнил Боню с Эрролом Маском, но с поправкой на шоу-бизнес. Его поражает не столько само обращение, сколько многомиллионная армия подписчиков, следящих за жизнью «селебрити». Он считает, что это стадо «куриц» выращено усилиями телеканалов, которые разрушают мозги, производя «третий сорт не брак».

Многие говорили тише и получили сроки

Эксперты канала «Подгорнов. Экспертиза» указывают на вопиющую несправедливость: многие публичные люди формулировали свои мысли куда мягче и раньше, но приобретали статус иноагентов или уголовные дела. Боня же, озвучив «наболевшее», получила позитивный отклик от системы.

Это не праведный гнев, а обида на себя

Священник Павел Островский жестко прошелся по критикам Бони. Он считает, что, если бы те, кто сейчас поливает ее грязью, сами так же смело высказывались власти в глаза, их реакцию можно было бы назвать «праведным гневом». Но они боятся, а блогер рискнула. Поэтому их критика – это всего лишь зависть к тому, что «они не шмогли», а она смогла.

Европа решила, что Боня – это оружие

Политолог Владимир Корнилов отмечает стремительную реакцию Запада. Боня, доселе неизвестная западным СМИ, моментально стала героиней The Times. Британская газета, с одной стороны, радуется появлению такой критики, но с другой – сильно переживает, что риторика Бони укладывается в схему «добрый царь и плохие бояре». В итоге Запад начал подозревать блогера в сотрудничестве с Кремлем.

Начальство слышит Боню, но не слышит народ

Писатель Герман Садулаев вслед за философом Александром Дугиным недоумевает: власть оперативно откликается на эмоциональное обращение Виктории Бони, но при этом не спешит реагировать на запросы граждан. Садулаев предполагает, что причина может быть в том, что Боня, в отличие от простых людей, находится ближе к властным структурам по своему образу жизни и кругу общения.

*Признан Министерством юстиции России иностранным агентом.