Вот те рас: почему философствования Елены Блаватской оказались вовсе не безобидными

Елену Блаватскую можно ругать за многое. Но в одном ее точно нельзя упрекнуть – в заурядности.

Тем более что в позапрошлом веке русской женщине было гораздо труднее, чем сегодня, состояться самой по себе, независимо от мужчин и вне семейного круга, и все подобные случаи были наперечет. Правда, состоялась Елена Петровна не в России, да и окончила свои дни на чужбине – в Лондоне, 8 мая 1891 года.

А началась ее жизнь в русском городе Днепропетровске, который тогда назывался Екатеринославом. Дом, в котором она родилась, сохранился, я его видел.

Хорошая семья: отец – из немецких аристократов, мать – губернаторская дочь и тоже незаурядная женщина, талантливая писательница. И в такой приличной семье растет необычная девочка, фантазерка и врунья с большими синими глазами, которые не поблекли до самой смерти.

Кочевая жизнь началась для Елены Ган (такова была ее девичья фамилия) еще в детстве. Одесса, Тула, Курск, Петербург, Астрахань, Полтава...

Когда ей было 11 лет, умерла мать. Бабушка и дедушка забирают Лоло (так ее называли в семье) в Саратов, и там, в домашней библиотеке, она впервые знакомится с оккультной литературой, которую собирал ее прадед – видный масон князь Долгорукий.

Через несколько лет деда перевели на ответственную работу в Тифлис. В их дом зачастил некий князь Голицын, имевший репутацию местного Калиостро. Общение с ним закрепило уже сложившийся интерес Елены к потусторонним силам.

В 1849 году девушка выходит замуж за почтенного пожилого чиновника, того самого Блаватского, фамилию которого она прославит. А через три месяца она сбегает от мужа – и тут же оказывается за границей. 18-летняя оторва, заметим.

Дальнейшее десятилетие покрыто туманом, который отчасти создан ею самой, а отчасти – биографами и мемуаристами. Кажется, в эти годы ее одновременно видели в разных точках планеты, от Мексики до Сингапура.  

«Я охотилась за неведомым, – писала она приятелю. – В Афинах, в Египте, на берегах Евфрата – куда бы я ни отправлялась, я всюду искала свой «астральный» камень... Я жила у кружащихся дервишей, у друзов с Ливанской горы, у арабов-бедуинов и дамасских марабутов». В путешествиях она знакомилась с учителями оккультной премудрости, хотя порой просто их выдумывала, как и сами путешествия. Например, ее рассказы о семи годах, проведенных в Тибете, – чистый вымысел.

Так или иначе, после десятилетия странствий она поселяется в тихом Пскове, где поражает провинциальную публику спиритическими сеансами. Однако через несколько лет ей на родине стало скучно, и она снова едет за границу – сражаться за свободу Италии в армии Гарибальди. Воюет наравне с мужчинами, получает ранение... и вот мы уже видим ее в Одессе в роли хозяйки цветочного магазина.

В 1872-м Блаватская пишет письмо в Третье отделение: хочу работать во внешней разведке. Дождалась ли она ответа, мы не знаем, но на следующий год Елена Петровна, уже сложившаяся международная авантюристка, уезжает в Америку.

Первое время она эпатирует нью-йоркское общество красной гарибальдийской рубахой (куда там желтой кофте Маяковского). Постепенно приобретает авторитет в качестве медиума, но спиритизм – это слишком мелко для нее.

Она видит себя основателем собственной религии. В 1875 году при поддержке местного энтузиаста, отставного полковника Олкотта, Блаватская создает Теософское общество.

Общий смысл теософии современному человеку интуитивно понятен. Эта смесь индуизма, буддизма, европейского мистицизма, призывов к духовному совершенствованию и единению всего человечества легла в основу идеологии «нью эйдж», которая хлынула к нам в 1990-е как в импортных вариантах, так и в отечественном изводе, в версии семейства Рерихов.

Вспомнили и о самой Блаватской, охотно жонглировали ее именем в умных разговорах, но чтением ее трудов особо не увлекались в силу их нечитабельности. Скажем, «Тайная доктрина» – это какой-то безумный винегрет, претендующий на восточную мудрость.

А вот книгу «Из пещер и дебрей Индостана», написанную Блаватской во время их с Олкоттом индийского путешествия, можно рекомендовать читателю и сегодня. Этот травелог публиковался частями в газете М. Н. Каткова «Московские ведомости» – возможно, в тех же номерах, что и статьи Достоевского, который в то время сотрудничал с этим изданием.

Здесь мы видим другую Елену Петровну, с поэтичным и ироничным языком. Да, настоящая Блаватская была веселой женщиной и прекрасно понимала, что дурит публику своими спиритическими фокусами и «тайными знаниями».

Ее племянница вспоминала: «У тети была удивительная черта: ради шутки и красного словца она могла насочинять на себя что угодно. Мы иногда хохотали до истерики при ее разговорах с репортерами и интервьюерами в Лондоне... А иногда и знакомым своим теософам в веселые минуты рассказывала, просто для смеха, разные небывальщины».

Но одно дело – обманывать дураков, а другое – вести за собой моральных уродов. И вот с этими последними Блаватской крупно не повезло.

Зачем-то ей пришло в голову выдумать расовую теорию, в которой место высшей расы было отведено арийцам, а евреи занимали более низкое положение. Эта идея была подхвачена германскими нацистами, а стало быть, безответственная болтовня, к которой была склонна Елена Петровна, оказалась далеко не безобидной.

Блаватской было многое дано. Без нее, наверное, мир был бы скучнее, жаль только, что она и сама потратила жизнь главным образом на ерунду и соблазнила этой ерундой множество человеческих умов.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.