Плакатное удостоверение: как маляр в Ставрополе обнажил наши проблемы с идеологией

Вчера на ночь глядя «Абзац» опубликовал по-настоящему страшное видео. В Ставрополе рабочие красили фасад какого-то дома, подстелив себе под ноги, чтобы не испачкать краской красивую разноцветную плитку тротуара, плакаты, отпечатанные в честь 80-летия Победы в Великой Отечественной войне.

Страшно, однако, даже не само это зрелище – грязная обувь топчет святое для каждого из нас изображение, то самое фото политрука из 1941 года. Страшна реакция рабочего на упрек:

– Вы хоть понимаете, что вы делаете? – Как сказано, так мы и делаем. 

Слишком легко представить себе, как было сказано начальником: «Смотрите мне, нельзя испортить плитку, подстелите что-нибудь! Как не знаете что? Ну вот там бумага какая-то, плакаты ненужные старые – ну хоть их». Слишком легко представить себе равнодушие, с которым эти плакаты клали на землю.

Откуда это равнодушие берется? Вопрос совсем не так прост, как может показаться. И имеет вполне научный ответ. Социолог Макс Вебер в самом начале прошлого века создал концепцию анонимной бюрократии. Он описал чиновничество как рациональную систему, где власть исходит не от конкретных лиц, а от безличных правил. Вебер подчеркивал: решения принимаются системой инструкций, а не индивидами.

Само по себе такое устройство системы принятия решений далеко не всегда является чем-то плохим. Чем меньше индивидуальности у чиновника, тем меньше самодурства, возможностей для злоупотреблений, возможностей «порадеть родному человечку». У должностной инструкции нет родных и знакомых. Она безлична – следовательно, объективна.

Беда случается, когда точной инструкции на какой-то маловероятный случай не подготовлено, а решение принимать по этому поводу нужно человеку, идеально подходящему для начальственной ответственной работы. То есть человеку совершенно без души, без чувств, с одним голым страшным рацио.

Для такого человека нет и не может быть никаких нематериальных ценностей, никаких духовно-нравственных установлений. У него все просто. Плакаты были к празднику? Да. Праздник прошел? Да. Плакатов осталось сколько-то десятков или сотен штук, они не нужны? Да. Ну так это и не плакаты вовсе, а просто бумага, давай с пользой утилизировать.

А рабочий что же? А рабочий привык к ситуации «ты начальник – я дурак». Не спорить же с прорабом или кто там отдавал ему приказ.

Да и нет у рабочего желания спорить. Чтобы спорить в таком случае, нужно огромное горячее чувство сопричастности русской истории, Победе, памяти поколений.

А этого чувства в обществе дефицит. Да, мы все знаем, что Победа – главный, связующий всех нас светский государственный праздник. Но слишком многие привыкли, что праздник этот, как и любой другой, казенный. Раз в году по приказу. Что он не требует никакого личного сопереживания. Требует лишь исполнения известной давно инструкции: парад, флаги, речи, плакаты вот с хрестоматийным фото.

Слишком многие – не чиновники, а простые люди – ведут себя, как такие же «анонимные бюрократы». Без власти, но с инструкцией. А нет инструкции на такой случай – значит, и случая никакого нет, нет политрука, это просто бумага. 

Так, ладно, товарищи, а делать-то нам теперь с этим что? А делать придется очень многое, и будет это очень трудно.

Первое. Придется все-таки создать для чиновников еще более детальные инструкции. По обращению со священными символами русской истории.

Второе и главное. Придется всерьез работать над государственной идеологией, понятной самому последнему подсобному недоумку. Такой идеологией, которая сопровождала бы его всю жизнь и звучала бы ему в мохнатые уши из каждого утюга. Такую, чтобы нарушить ее положения он не мог. Если не из личного чувства (оно воспитывается с раннего детства), то из ужаса быть подвергнутым остракизму, презрению и уголовному наказанию.

Кстати, уголовное наказание необходимо и в конкретном ставропольском случае. Маляру, прорабу и кто там чуть повыше решил плакаты утилизировать. Организованной преступной группе, покусившейся на историческую память. А без этого не победим.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.